ТЕКСТ:
ЕЛЕНААВЕРИНА
ГРАФИКА:
СЕРГЕЙСНУРНИК
Кара Караева друзья до конца жизни звали детским именем Карик,
хотя ребяческого в этом немногословном, сосредоточенном и сдержанном человеке
было немного. А Кариком его звали, потому что любили –- за то, что был
глубоко порядочным человеком, за талант. Очень личными воспоминаниями
о Кара Караеве поделился сын композитора Фарадж Караев.
узыкантов в семье маленького Кари-
ка не было. Отец, Абульфаз Караев, был одним из первых
в Азербайджане педиатров: выучился на врача в Одессе и вер-
нулся на родину, где основал первый в Баку Дом ребенка.
Много лет каждое утро он приезжал в детский дом по-
смотреть, все ли там в порядке. А потом отправлялся в мед-
институт, где заведовал кафедрой педиатрии.
Предполагалось, что Карик тоже станет врачом, продолжит
династию. Поэтому никого в семье не обрадовало его желание
серьезно заниматься музыкой (мальчик сам попросил ро-
дителей записать его в музыкальную школу!). И только дядя
Аждар, мамин брат, поддерживал Карика. Аждар был ме-
ломаном, имел хороший музыкальный вкус, слушал классику
и периодически водил мальчика в оперный театр. Карику по-
везло не только с дядей, но и с преподавателем ДанилойМи-
хайловичем Козловым. Он первым распознал в мальчике та-
лантливого музыканта.
Что касается Абульфаза Караева, то он до самой своей смер-
ти в октябре 1952 года переживал, что сын выбрал такую не-
серьезную профессию. Вот стал бы врачом – тут все понят-
но: солидное занятие, не то что композитор и пианист! Но
недели за полторы до своей кончины Абульфаз увидел на ба-
кинских улицах афиши балета «Семь красавиц», на которых
было набрано имя его сына. И тогда он сказал жене: «Слу-
шай, а ведь из Карика все же вышло что-то путное».
В 1935 году Кара Караев окончил Бакинский музыкаль-
ный техникум по классу фортепиано, а затем поступил в кон-
серваторию, где учился основам народной музыки у велико-
го Узеира Гаджибекова, автора гимна Азербайджана, оперы
«
Лейли и Меджнун» и оперетты «Аршин мал алан». Благо-
даря Гаджибекову Караев увлекся фольклором: ездил в экс-
педиции, записывал песни ашугов и мугамы. А в 1938-м его
послали продолжать учебу в Московскую консерваторию.
***
Сначала Кара занимался в классе у Александра Александрова,
тоже автора гимна – только СССР. Но преподаватель и сту-
дент, как говорится, не нашли контакта. Тут как раз началась
война, и Караев учебу прервал. На фронт его не взяли из-за
плохого зрения. Вместо фронта Кара поехал в Баку, где два
года был художественным руководителем филармонии. А по-
том вернулся в Москву. И так получилось, что Александров
сам предложил Караеву перейти в класс композиции под ру-
ководством Дмитрия Шостаковича. Здесь контакт был
полным! В конце войны Караев с блеском окончил Консер-
ваторию. Его дипломной работой стала Вторая симфония,
которая, как пишут критики, «подвела итог периоду исканий
самостоятельного стиля». Первую симфонию, а также не-
сколько других произведений он написал, еще будучи сту-
дентом. Кстати, интересно, что одно из них – «Спортивная
сюита» для духового оркестра – было создано специально для
азербайджанской делегации спортсменов – участников Все-
союзного физкультурного парада в Москве.
Шостакович не то чтобы дружил с Караевым – между учи-
телем и его бывшим студентом была разница и в возрасте,
и в статусе. Но Дмитрий Дмитриевич с большой теплотой
относился к Карику, даже ходил с ним вместе на футбол. Как
истинные консерваторцы, они болели за «Динамо» – до
и после войны в Московской консерватории была такая тра-
диция.
Вскоре после окончания Консерватории, в 1946 году, Ка-
раев с семьей переехал из Москвы в Баку. Шостакович уго-
варивал его остаться. Сохранилось письмо, где он пишет
о том, что на улице Огарева в Москве строится компози-
торский кооператив (огромная редкость в те годы!). А по-
скольку Караевы в Москве жили очень тесно, в коммунал-
ке, где в единственной комнате умещались пианино, стол,
диван и семья из трех человек, Шостакович предлагал Ка-
рику вступить в этот кооператив: «Если денег нет – то я вам
помогу: вы внесете, а потом как-нибудь мне отдадите».
Но Караев не остался, очень хотел домой.