В Лувре открылось новое крыло исламского искусства, спроектированное архитекторами Марио Беллини и Руди Риччотти.

Парижане зовут его просто «покрывало», а архитекторы сравнивают это сооружение с огромным мусульманским головным платком в самом сердце Парижа. Главная сенсация состоит в том, что здание нового павильона не вынесено на задворки столицы, а изящно вмонтировано в историческое здание музея, став его неотъемлемой живой частью.

Проект символически связал между собой эпохи трех президентов Франции. По инициативе Жака Ширака в Лувре появился исламский отдел и впервые были освобождены из запасников и экспонированы важнейшие артефакты мусульманского мира: президент видел в этом один из способов предотвратить столкновение цивилизаций в преддверии войны в Ираке. Николя Саркози, заложивший первый камень нового павильона, назвал это жестом дружбы по отношению к арабскому миру и заявил, что Лувр отныне стремится стать геополитическим центром мирового искусства. Открывал же здание недавно избранный президент Франсуа Олланд, который объявил, что появление исламского крыла Лувра знаменует конец эпохи европейского снобизма по отношению к искусству других частей света. Строительство павильона активно спонсировал принц Саудовской Аравии Аль-Валид бин Талал, чьи 17 миллионов евро, вложенные в проект, стали одним из крупнейших частных культурных пожертвований, сделанных во Франции. Один миллион евро внес Фонд Гейдара Алиева на реставрацию хранящихся в этом музее азербайджанских ковров и проведение выставок.

У архитектурной общественности проект итальянца Марио Беллини поначалу вызвал шок: новое ультрасовременное сооружение расположится в историческом дворе Висконти в самом центре Лувра! Консервативные парижане отнеслись к новшеству примерно так же, как 120 лет назад к Эйфелевой башне и 20 лет назад к луврским пирамидам Йо Минг Пея: и тот и другой объекты жестко критиковались общественностью, а спустя короткое время становились символами Парижа, неотъемлемой частью его ландшафта и атмосферы. Подобное произошло и с исламским павильоном: уже за месяц до открытия парижане придумали ему прозвище «покрывало», а архитектурные критики на все лады нахваливали Беллини и Риччотти, сумевших осуществить столь амбициозный и технически сложный проект.

Новое сооружение имеет общую площадь 6800 кв. м и 3800 кв. м выставочных помещений, разделенных на два яруса: надземный и подземный. При строительстве пришлось вырыть котлован 12 метров глубиной, причем вывезти со стройплощадки тысячи кубических метров земли было чрезвычайно сложно: ведь со всех сторон ее окружал музей, который все это время работал в обычном режиме. Архитектор-проектировщик Руди Риччотти пошутил, что порой мечтал, чтобы выходящий на Сену фасад Лувра обрушился – тогда дело пошло бы гораздо быстрее.

Согласно замыслу архитекторов, если смотреть на двор Висконти сверху, кажется, будто классический двор-колодец покрыт светящейся вуалью, которая буквально парит над землей, прикрывая два этажа старого здания. Марио Беллини сравнил придуманную им волнообразную крышу с женским платком, колышущимся на ветру.

Архитектор Руди Риччотти, комментируя форму павильона, сказал: «Музей очень важен для Франции, в которой живут пять миллионов мусульман. Мы хотели создать нечто, что прямо говорило бы об их присутствии в этой стране. Это политический музей в самом благородном смысле слова: он показывает, что светская республика признает всех своих граждан вне зависимости от вероисповедания».

Лувр может похвастаться рекордным числом посетителей (8,5 миллиона в прошлом году) и одной из самых полных в мире коллекций исламского искусства. Она включает более десяти тысяч экспонатов от VII до XIX века, в том числе уникальные коллекции ковров, стекла и керамики. Большинство этих шедевров хранилось в фондах музея и никогда широко не экспонировалось.

Технические детали

Новое крыло составляют ажурные перекрытия из восьми тысяч стальных трубок. Сверху они закрыты стеклянными панелями и позолоченной алюминиевой сеткой, снизу – алюминиевыми солнцезащитными экранами и еще одним слоем позолоченной сетки. Волнистая поверхность кровли выглядит ажурной и легкой, в реальности же она весит 120 тонн, а ее толщина варьируется от 20 до 120 сантиметров. Крыша поднимается над уровнем земли до высоты восемь метров, а поддерживают ее восемь слегка наклонных опор. Внешние стены постройки полностью стеклянные.

На верхнем ярусе расположены самые древние экспонаты VII–X веков, расставленные в свободно стоящих прозрачных витринах, дающих возможность рассмотреть произведения со всех сторон (выставочный дизайн разработал архитектор Рено Пьерар). На нижнем уровне представлены экспонаты XI–XIX веков. Стены покрыты почти семисантиметровым слоем гладкого блестящего черного бетона.

Идеология проекта

Новое исламское крыло Лувра – важный этап развития мирового музейного бренда. Франция недавно заключила 30-летний контракт на создание музея Лувр на острове Абу-Даби. Проект будущего музея разработал архитектор Жан Нувель. ОАЭ выплатят Лувру 400 миллионов евро за фирменное название и право экспонирования сотни работ, которые будут представлены в здании музея.

 Кроме того, Париж давно и последовательно укрепляет свои позиции в качестве европейской столицы арабской и исламской культуры. Построенный еще в 1987 году Институт арабского мира сейчас привлекает более миллиона посетителей в год. Его финансирование осуществлялось совместно с Лигой арабских государств: институт позиционирует себя в качестве культурного моста между Францией и арабским миром.

Европейская тенденция

Париж опередил прочие европейские столицы, претендующие на звание мировых музейных центров. В Берлине 20 лет назад также было принято решение о строительстве на Музейном острове так называемого Гумбольдт-форума – здания, внутри которого будут выставлены собрания неевропейского искусства.

«Это общеевропейская тенденция, связанная с концом эпохи европоцентризма в искусствоведении, антропологии и музейном деле, – говорит президент Фонда прусского культурного наследия Херманн Парцингер. – Берлинский Гумбольдт-форум объединит Этнологический музей и Музей азиатского искусства. Сейчас они находятся в Далеме, на периферии Берлина, и воспринимают их соответствующим образом. Если оба музея попадут в центр города, они так или иначе окажутся связаны с высокоразвитыми культурами Европы и Ближнего Востока и отчасти утратят ореол экзотичности. 

Мы хотим, чтобы все мировые культуры были представлены на равных правах в общем пространстве Музейного острова. Неправильно, если Европа представлена в центре города, а остальной культурный мир – на периферии. Во Франции подобные проекты продвигаются быстрее. В Германии они подвергаются широкому обсуждению общественности и финансируются по решению бундестага: это очень долгий демократический процесс».