В Центре Гейдара Алиева состоялась премьера киноальманаха «Баку, я люблю тебя» – сборника коротких новелл о городе, снятых десятью очень разными режиссерами. Мы поговорили с продюсерами и режиссерами проекта.

История кинопризнаний в любви к городам началась в 2006-м, когда вышел сборник «Париж, я люблю тебя»: микроновеллы про столицу Франции сняли Том Тыквер, братья Коэн, Гас Ван Сент, Альфонсо Куарон – всего 17 режиссеров со всего света. Фильм, похожий на большую вечеринку, где то и дело натыкаешься то на Депардье, то на Фанни Ардан, то на Натали Портман, оказался невероятно успешен – и положил начало серии. Вслед за ним вышел «Нью-Йорк, я люблю тебя»; затем своими альманахами обзавелись Москва, Рио-де-Жанейро, Гавана, Астана. Появление в списке Баку было вопросом времени. Руководителем проекта стала Лейла Алиева, вице-президент Фонда Гейдара Алиева, без поддержки которого альманах не состоялся бы.

В истории кино есть фильмы, начавшиеся со ссоры, вечера в театре или анекдота. «Баку, я люблю тебя» начался с разговора о пахлаве. «Мы с Егором Кончаловским поехали на встречу с Лейлой Алиевой, чтобы объяснить, что мы хотим снять, – рассказывает сопродюсер проекта Надир Мачанов. – Очень волновались, конечно. Встреча началась за столом, уставленным азербайджанскими сладостями. И Лейла ханым так увлекательно рассказывала про их историю и историю азербайджанской кухни вообще, что стало понятно: с человеком, который вдается в такие детали, мы точно договоримся. Так и вышло: когда разговор перешел на кино, выяснилось, что в кинопродюсинге Лейла ханым разбирается не хуже нашего».

Альманах действительно потребовал недюжинных продюсерских усилий: десять небольших, но полноценных фильмов, десять режиссеров со всего света, целая армия актеров, операторов, осветителей, гримеров – и работа в невероятном темпе, всего по четыре дня на каждый фильм.

Из десяти режиссеров пятеро – из Азербайджана: Надир Мачанов, Наргиз Багирзаде, Ильгар Сафат, Самир Керимоглу, Явер Рзаев; трое – из России: Алексей Голубев, Андрей Разенков, Егор Кончаловский; а также англичанин Александер Фодор и итальянец, живущий в Португалии, Андре Бадало. Десять авторских взглядов на город не ограничены практически ничем. «Нам предоставили полную свободу, – свидетельствует Андре Бадало. – Выбирай любое место и снимай свою историю». Такой подход гарантирует продюсерам головную боль: ты можешь советовать, но не можешь – точнее, не должен – ни на что влиять. «А зачем тогда звать других режиссеров? – удивляется сопродюсер проекта и режиссер одной из новелл Егор Кончаловский. – Если хочешь, чтобы все было так, как тебе нравится, снимай сам. У нас была совсем другая задача. Получились очень разные новеллы, но тем, как сложился фильм в целом, я ужасно горжусь».

Готовясь к съемкам, Кончаловский в буквальном смысле исходил и изъездил Баку вдоль и поперек; каждое сколько-нибудь интересное место заносилось в пухлый блокнот с подробным описанием. «Память у меня плохая, – поясняет Егор, – поэтому я все записывал. Теперь я и правда очень хорошо знаю Баку». Альманах вполне может служить визитной карточкой города, считает Кончаловский: «В самом начале Лейла Алиева попросила: «Только не ограничивайтесь, пожалуйста, Старым городом. А то я вас, кинематографистов, знаю: как в него попадете, вас оттуда ничем не выманишь». Там и правда в любую сторону камеру направь – и готово кино. Но мы снимали и Старый город, и новые объекты; много засняли просто про запас и для переходов между эпизодами. В результате, пожалуй, в Баку нет ни одного заметного места, которое не попало бы в наш фильм».

Снимать в городе, где все так быстро меняется, задача непростая. «Когда мы начали проект, был построен только один «язык пламени» знаменитых небоскребов – Огненных башен, – рассказывает Кончаловский. – Закончили – уже было два. Во время монтажа появился третий. А теперь прилетели на премьеру и опять не узнаем города. Мы словно росли вместе с ним».

«Новеллу Егора мы снимали в старой больнице, очень впечатляюще выглядящей с точки зрения кадра, – смеется Надир. – И я торопил: работай скорей, а то ведь снесут. И действительно: мы приехали на вторую очередь проекта, а больницы уже нет. Хорошо, все снять успели».

Каждый из предыдущих альманахов подходил к идее воспеть город по-своему. Парижский был про стереотипы; нью-йоркский – про жителей (среди которых 125 тысяч одних только драматических актрис); московский – про странные, часто эксцентричные истории, в которые то и дело попадают москвичи. «Баку, я люблю тебя» больше других соответствует названию: все истории в нем про любовь. «Это потому, что и сам город – про любовь, – говорит режиссер Самир Керимоглу. – Она тут просто в воздухе разлита». А Андре Бадало утверждает, что все дело в свете: «Я много где снимал, но такой поразительный свет есть только здесь и у нас, в Португалии. Рассеянный, пастельный, с удивительными оттенками розового, желтого, оранжевого… Баку – идеальное место, чтобы снимать лав-стори».

В альманахе есть история про художника, влюбившегося в фотографию девушки, чей портрет ему заказали («Художник» Самира Керимоглу). История двух влюбленных, встречающихся после десятилетней разлуки («Встреча» Наргиз Багирзаде), выстроенная вокруг скрипичной сонаты Кара Караева. История водолаза-ловеласа, который срывает собственную свадьбу и, лишь поплавав вокруг затонувшего сабаиловского замка, внезапно понимает, что потерял («Каспийская Атлантида» Ильгара Сафата). И даже самая жесткая история – про юную бакинку, решившую сделать аборт («Случай» Егора Кончаловского), – тоже в итоге оказывается про любовь.

Самой же чувственной получилась новелла Андре Бадало, которая так и называется – «О любви»: «В Баку много чаек, а чайка – символ моряка, возвращающегося из плавания. Поэтому я снял короткометражку про любовный треугольник: моряк возвращается в Баку к возлюбленной, но она замужем, и муж удерживает ее при помощи большой лжи. Некоторые сцены сняты как будто с точки зрения чайки: я нашел удачный балкон, к которому камера подлетает и смотрит, как два любящих человека встречаются, но даже не могут прикоснуться друг к другу». Узнаваемые точки Баку – Девичья башня, памятник Бахрам-Гур, Приморский бульвар – оказываются декорациями для разворачивающихся историй, а последние складываются в метасюжет, героем которого становится сам город.

Многие из историй буквально списаны с бакинской жизни – например, «Лотерейный билет», героем которого Наргиз сделала своего бывшего водителя (всего по ее сценариям снято четыре новеллы в альманахе, одну из них она сняла сама). «Это такой очень типичный старый бакинец, – рассказывает она. – Он возил меня и все время жаловался, как ему не везет в жизни. Причем понятно было, что ему в этих жалобах очень комфортно, он привык так жить и вряд ли захотел бы что-то менять. Я написала о нем рассказ, его опубликовали в «Литературном Азербайджане», номер я забыла в машине – и водитель его прочитал! Возвращаюсь, а он сидит с журналом и говорит: этот рассказ про меня? Ну что вы, говорю, конечно, нет. Разве на вас похоже? Не похоже, радостно говорит он. И после паузы: я же говорил, мне всегда не везет! Даже рассказ написали не про меня!» «А когда я поехал снимать эту историю, – добавляет Александер Фодор, которому достался сценарий «Лотерейного билета», – выяснилось, что в Баку не продают лотерейные билеты! Их просто не выпускают уже. Так что это жизнь, перемешанная с вымыслом, – такая легкая романтическая комедия».

Каждый режиссер в разговорах словно пытался заново сформулировать, в чем состоит магия Баку. «Для меня Баку – это миф. Сакральное пространство, – признается Ильгар Сафат. – В том числе пространство моего внутреннего мироощущения – я же здесь родился. Мой последний фильм «Внутренний город» в каком-то смысле тоже об этом». «Здесь свой, особенный ритм, – добавляет Наргиз Багирзаде. – Я живу между Москвой и Баку и очень хорошо это ощущаю. Тут никто никуда не торопится, все живут в тесном контакте с родными. В Баку хорошо не спеша гулять, думать, сочинять – а потом возвращаться в Москву и носиться с бешеной скоростью. Восточная леность – не путайте с ленью – в Баку очень чувствуется. Особенная текучесть, чувственность историй, которые вы увидите в альманахе, – это тоже влияние Баку. Хотя, казалось бы, истории любви могут случиться где угодно».