Елена Рагимова родилась в Сербии, через несколько лет после большевистского переворота 1917 года. Ее отец Владимир Рагимов к началу революции был капитаном Императорской гвардии Измайловского полка. В 1918-м полк находился в Финляндии. Вернуться на родину Рагимову больше не довелось.

«Мы жили несколько лет в сербии, а затем муж старшей маминой сестры, он был дипломатом, перевез нас в Париж, – рассказывает Елена. – Моя жизнь прошла в Париже. Сначала нам было очень тяжело. Папа работал шофером такси, как и многие бывшие офицеры гвардии Николая II. Потом стало легче – дядя-дипломат уехал работать в Японию и оставил нам свою роскошную квартиру. Вскоре папа открыл гараж. А затем, зная его честность, ему выделили средства на создание дома для русских инвалидов Первой мировой войны».

В окрестностях Парижа, в Монморанси, Владимир Рагимов нашел дом с большим парком и участком. «Папа получил пять миллионов старых франков от Красного Креста. На них он купил пять гектаров земли на севере от Парижа, в очень красивом месте. Сначала в комнатах жили по два-три человека, – продолжает Елена. – Но папа экономил деньги и вкладывал их в расширение и реконструкцию дома. Он постоянно занимался улучшением дома и лично следил за благополучием пансионеров, сам ездил на центральный рынок les Halles, чтобы удостовериться в качестве продуктов. Я помню, как в тяжелые времена после второй войны мы делали конфеты из сахара и моркови и продавали их. А деньги шли на дом».

«Русский дом» в Монморанси приютил около 300 пансионеров, средний возраст которых составлял 80 лет. Все они – бывшие военные, ставшие инвалидами во время Первой мировой войны. После смерти последнего жильца «Русского дома» владение перешло французскому государству, которое платило пансионерам пенсию до конца их жизни.

До пяти лет Елена говорила только на русском, потом училась в частной школе, затем в пансионе при католическом монастыре. Два года изучала французскую литературу в Сорбонне. После Второй мировой войны Елена занималась детским приютом. «Во Франции детей после смерти родителей передают на воспитание семьям, – говорит она. – Но для нас было важно, чтобы родные братья и сестры не были разлучены. Мы искали семьи, которые соглашались брать их всех. Деньги на содержание приюта собирали во время благотворительных вечеров, которые устраивали специально для этих детей». Потом она занялась бизнесом.

«Муж моей сестры помог мне получить лицензию на торговлю алкоголем. Она вышла замуж за одного из Торцовых. Вы знаете Торцовых? Это очень известная фамилия. К ним государь ездил без охраны. Так вот с помощью зятя я получила лицензию и 15 лет занималась виноторговлей. Я зарабатывала очень много денег. Хотя, конечно, сначала было стыдно, – рассказывает Елена о начале самостоятельной жизни. – Как-то раз в гостях у князей Потоцких я даже не знала, как сказать о том, чем я занимаюсь. Но, знаете, я сказала им правду. И мой дядя-дипломат меня поддержал. Он всегда восхищался тем, что я такая самостоятельная».

В 38 лет Елена решила, что заработала уже вполне достаточно. Она окончила школу секретарей и устроилась в крупную компанию, занимающуюся модной одеждой, а затем в международную организацию по сертификации: «Я никогда не была карьеристкой. У меня нет амбиций, и я не умею бороться, но мне всегда нравилось общаться с людьми. Я свободно говорю на французском, русском и английском и всегда хорошо одеваюсь. Во времена моей молодости этого было вполне достаточно для успешной карьеры».

«Я вышла замуж поздно, после 60 лет. Мы познакомились в театре, на спектакле. Жерар был очень галантен и дарил цветы. С ним было довольно весело. И тогда он не капризничал, как сейчас», – жалуется она, кокетливо глядя на мужа, который ничего не понимает по-русски, но счастлив и горд ее вниманием. Сейчас Елена живет за городом, в большом доме мужа, бывшего нефтепромышленника Жерара Таро. В свою парижскую квартиру приезжает редко – проверить, все ли в порядке, и поболтать с русскими подружками. Они пьют кофе и сплетничают: о Екатерине Великой и ее фаворитах, последнем русском императоре, красавцах-офицерах, которые приходили в гости к их родителям, общих знакомых, которых встретили во время поездки в Индокитай…

Ее родители похоронены на кладбище в Сен-Женевьев де Буа. Она терпеть не может черную икру с тех пор, как в детстве ее кормили рыбьим жиром. Бережно хранит старые фотографии, с которых на нас глядят прекрасные лица ее родных. «Это мама с сестрами. Они все были такие красавицы… Здесь папе 20 лет. Он уже в форме офицера… А это мы праздновали Рождество, по православному календарю. 6 января привозили елки… Не знаю, зачем вы расспрашиваете обо мне. Моя жизнь ничем не примечательна. Наши родители были особенными и прожили особенную жизнь. Я рада, что смогла рассказать вам о папе, это был выдающийся человек», – сказала она на прощание.