Горное селение Лагич тянется вдоль левого берега реки Гирдыманчай почти два километра. Сделанные местными ремесленниками вещи на протяжении веков славились по всему Кавказу и за его пределами. Раньше в каждом квартале жили свои мастера – медники, гравировщики, скорняки, ткачи, ювелиры, кузнецы. Сейчас все смешалось. Но медники – мастера, создающие изделия из листовой меди, – до сих пор главная ценность Лагича.

Медник Кеблеи Алиев

Кеблеи Алиев – потомственный медник. В Лагиче было много ремесел и много мастеров. Но самыми известными всегда были медники. Восьмое поколение семьи Кеблеи работает в мастерской, которую его предки по отцовской линии открыли в XVII веке. У него четыре сестры и шесть братьев. Сестры ткут ковры, а братья, как и отец, – медники. Трое братьев работают в Лагиче, трое – в Шамахинском районе.

Отец Кеблеи – Гаджи Наги Алиев держался за свое ремесло и свою мастерскую всегда. Еще во времена артелей, когда все, кто мог, старались уехать из Лагича в большие города, он наказал сыновьям остаться дома. Кеблеи хотел уехать в Баку, поступить в политехнический институт, стать инженером. Но отец сказал ему продолжить семейное дело. И вот уже 37 лет он работает в отцовской мастерской, которой больше 300 лет. В ней работали 50 его предков. Сегодня здесь он занимается этим ремеслом со своими братьями. И его дети, и племянники уже осваивают семейное дело. Мастерство в Лагиче передается именно так – в пять-шесть лет дети начинают ходить в мастерскую к отцу, играют, смотрят, что и как он делает, потом пробуют что-то сделать сами, затем помогают отцу, со временем делают первую собственную вещь…

За 300 лет на ее стенах и полках, на полу и потолке скопилось столько добра, которое делали, чистили, переделывали и перевешивали руки восьми поколений семьи Кеблеи, что дух Лагича ощущаешь здесь физически. Если вы раскопаете какую-то вещь и захотите ее купить, Кеблеи ее вам почистит и отреставрирует.

«Отец отдавал государству часть продукции. Он должен был выполнять план и за это получал зарплату, а потом уже мог работать для себя. Кроме того, ему нужно было платить за лицензию. Сейчас те, кто занимается народными ремеслами, не покупают лицензии и не платят налоги. Гейдар Алиев освободил всех ремесленников от лицензий, налогов и прочих выплат», – рассказывает Кеблеи.

По сей день в устройстве и оборудовании мастерских Лагича сохраняется их традиционный уклад. Процесс производства тоже почти не изменился, за исключением разве что плавки меди и литья пластин. В начале прошлого века недалеко от Лагича, в Казабеке, были медные рудники и медеплавильный завод. Позже листовую медь привозили из Донецка. Сегодня медь здесь – главная ценность. Листы меди свозят отовсюду. Мастера покупают их на местном базаре. «Раньше, когда работали артелью по 15-20 человек, была и медь, и возможность покупать ее со скидкой. Сейчас меди мало», – говорит Кеблеи.

Все остальное – без изменений: и процесс ковки, и процесс гравировки, и филигрань.

Конечно, технологии совершенствуются. Так, после службы в армии один из членов семьи привез новую технологию – для спайки используется размягченный сплав цинка с бронзой или цинка с оловом, куда добавляют соль и буру.

В лавке, которая рядом с мастерской, товара не много. Туристический сезон длится здесь с апреля по ноябрь, и все, что мастера успевают сделать за пять дней, в выходные раскупают туристы. Если вы останетесь в Лагиче на несколько дней, то Кеблеи успеет сделать что-то специально для вас. Например, лампу Аладдина. «Такую вещь вы больше нигде не купите. Только в Лагиче», – говорит Кеблеи. Для того чтобы уметь делать лампу Аладдина, нужно учиться 20 лет – тому, как правильно вытягивать медь, придавать ей форму, а главное, ритмичному битью по меди, потому что каждый удар оставляет след, который становится частью узора. За 37 лет работы он сделал около 150 таких ламп…

Когда-то Кеблеи Алиев послушался своего отца, выполнил его волю и принял свою судьбу. Теперь он в огне не горит. Один глаз у него зеленый, а другой – карий. Под крышей его мастерской живут ласточки. А когда вы возьмете в руки вещь, которую он сделал специально для вас, вдруг отчетливо поймете, за что именно бьются антиглобалисты всего мира. И, еще не уехав, захотите вернуться в Азербайджан, в Лагич, место, где время не властно над Мастером и его сыновьями.

Кузнец Хосров Аббасов

Хосров Аббасов делает инструменты для всех мастеровых Лагича: ножницы и ножи для ковроделов, молотки для каменщиков и молоточки для медянщиков, топоры для строителей, а также ножи, секачи, топорики и множество других нужных вещей для своих односельчан.

Например, ножницы для мастериц, которые ткут ковры, он снабжает крючком – так удобнее цеплять нити. С обычными заводскими ковроделы работать не могут – слишком быстро тупятся от толстых ковровых ниток. Да и ручки неудобные. Ковроделам нужна настоящая закаленная сталь. И, наверное, мастер, который знает, что им нужно. У самого Хосрова сестры тоже ткут ковры, и он в курсе их производственных проблем.

Сегодня в каждом доме в Лагиче есть вещи, сделанные Хосровом Аббасовым. Когда-то здесь было множество кузниц, но сейчас мастеров осталось мало. И за инструментами все идут к Хосрову. Инструменты для работы самого мастера тоже сделаны в Лагиче: и молот, и кувалда, и клещи, и зубила, и пробойники, и меха, и сама наковальня…

Эту кузню Хосров унаследовал от своего отца Магомеда, а тот – от своего. Говорит, что ей 112 лет. Через узкую улочку от кузницы – дом, где живет семья кузнеца, и всегда слышно, когда он начал работать и когда закончил. «Это дедушкина мастерская, в которой потом работал мой отец. Когда отец умирал, в мастерской работал брат, и отец слышал удары молота по наковальне. Он сказал: «Хорошо. Работают в моей мастерской». И я ему обещал, что в его мастерской всегда будут работать».

У Хосрова Аббасова пять братьев и три сестры. Одни остались в Лагиче, другие уехали. Он тоже на некоторое время уезжал, а потом вернулся домой, в мастерскую отца. «Это очень хорошая работа, но тяжелая. Для всех мастеров, которые работают в Лагиче, инструменты раньше делал мой отец, теперь их делаю я. Когда-то у нас было четыре или пять таких кузниц, теперь мастера разъехались. Не знаю, кто будет работать после меня».

Глядя, как Хосров Аббасов делает топорик для рубки мяса, понимаешь, почему кузнечное ремесло в народной традиции считалось высшим умением, искусством, связанным со сверхъестественным знанием и даже колдовством. В русских сказках кузнецу часто помогает сам черт, и тогда кузнец способен перековать голос – из грубого в тонкий, а то и человека – старого в молодого. В азербайджанской деревне Лагич кузнецу помогают сыновья. У Хосрова пять сыновей, но он не уверен, что сможет передать им свое дело – они по очереди уезжают учиться в Баку, а отцу помогают только летом, приезжая на каникулы.

Кузня организована так удобно, что для сложной работы достаточно одного человека: сын сначала раздувает меха, а потом помогает ковать металл. «Это действительно помощь, потому что простой работы на кузне нет: раздувать меха нужно уметь, иначе сам измучаешься, а толку не будет. И ковать металл тоже нужно уметь. Знать, с какой силой и когда ударить».

Сейчас свои изделия Хосров делает из старых автомобильных рессор. А закаливает в солярке. Это их семейный секрет, который, впрочем, никто особенно не скрывает. Раньше сталь закаливали в воде, а потом Магомеда, отца Хосрова, кто-то научил закаливать в солярке. Получается новое свойство металла. Правда, для того чтобы понять, сколько времени выдерживать, нужны чутье и опыт.

Топорик для рубки мяса Хосров делал почти четыре часа. И в конце работы выковал на тупой его стороне птичку – свой фирменный знак. «Эта птичка – символ мяса, – говорит он. – Показывает, для чего этот топорик. Корову ведь сюда не сделаешь. Ну и для красоты». А потом поставил на почти готовую вещь клеймо отца. «Я знаю, что у многих шеф-поваров в Москве есть мои ножи. И за ними приезжают. За моими ножами специально едут, потому что они долго не тупятся. Приезжие находят мою кузню по клейму. У каждого мастера своя печать, свой знак. Наш орнамент придумал отец. На свои изделия я пока ставлю печать отца. Она, оказывается, знаменита. Как это говорят сейчас? Бренд? Приезжают и говорят, что им нужно изделие с печатью Магомеда. А это мой отец – Магомед. Вот когда эта печать совсем сотрется, я буду ставить свою».

Медники братья Алиевы

Три брата Алиева – Ровшан, Назар и Рашад владеют практически всеми техниками работы с металлом, распространенными в Лагиче.

Старший брат Назар в мастерской появляется редко. Он директор местного заповедника и почти все время находится там. Ремеслом занимается в свободное время.

Средний брат Рашад – узорщик. По профессии он инженер, но сейчас в основном работает в мастерской. Часто бывает здесь. Но свои лучшие вещи делает дома. Он один из немногих, кто владеет древней техникой гравировки ойма. Предки нынешних мастеров Лагича привезли эту технику с собой тысячи лет назад. Именно в ней выполнены древние персидские сосуды, которые встречаются в музеях. Подделки под них редко получаются хорошими даже с применением фабричных технологий. Работа над небольшой чашей длится от четырех месяцев до полугода.

Младший брат Ровшан Алиев – медник и узорщик. Он может делать из меди даже портреты. Окончил факультет физики и информатики педагогического университета в Баку. 12 лет работал завучем в школе, а в свободное время – узорщиком. Сейчас он учитель информатики. Именно он провел в Лагич интернет – открыл здесь интернет-клуб и всем желающим преподает информатику. В семейном предприятии он бухгалтер. Летом Ровшан почти всегда в мастерской: в школе каникулы, а интернет-клубом заправляет сын старшего брата, что занимает немало времени – в клубе уже больше 200 человек. Это его основная работа летом. А в свободное время он, как и все мужчины в его роду, делает красивые вещи из меди.

«И мои дети, и дети братьев уже начали работать. Просто заходишь в мастерскую в пять-шесть лет и начинаешь что-нибудь делать. Сначала, конечно, не получается. Но никто не гонит. Сами так начинали», – рассказывает Ровшан.

Их работы выставлены в районном музее в Исмаиллах.

В краевом музее Лагича вам обязательно расскажут о том, что изделия из этих мест неизменно получали высокие оценки на различных выставках. О том, какой большой успех выпал на долю лагичских мастеров на Всемирной Венской выставке 1873 года.

Вещи, сделанные лагичскими мастерами, хранятся в Эрмитаже, Дрезденском музее и даже в Лувре – там среди образцов азербайджанского ремесла есть медная посуда из Лагича. А в Бернском музее можно увидеть образцы огнестрельного и холодного оружия из Азербайджана, среди которых выделяются винтовки, сабли и кинжалы лагичских оружейников, богато инкрустированные и украшенные орнаментом.

У братьев Алиевых на втором этаже мастерской расположен собственный музей ремесел Лагича. На полках, занимающих все стены, расставлены старинные предметы, которые собирались на протяжении многих лет. Сосуды для денег и тарелки для плова; позеленевшие от времени кувшины для воды, покрытые тонкими узорами; изящной формы сосуды для дойки коров; большие и маленькие чаши… Правда, музеем братья это место не называют и билеты сюда не продают. Для них это «комната наверху». Мы попросили, чтобы нам показали музей. А уходя из мастерской, вдруг увидели чашу невероятной красоты в руках Рашада. «Какая удивительная старинная вещь», – сказали мы, поражаясь уникальности этой частной коллекции. «Она не старинная. Это я ее сделал. На ней мое клеймо», – ответил Рашад.

Медники отец и сын Исмаиловы

Отец и сын Исмаиловы работают вместе в своей мастерской, которой около 130 лет. Отец-медянщик делает посуду и другие предметы из листов меди, а сын-узорщик украшает эти изделия рисунками. Так что вдвоем и при помощи соседа – ученика и подмастерья – они могут сделать практически любую вещь от начала и до конца.

Отец Губбан Исмаилов начал работать в этой мастерской, когда ему было 16 лет. Сейчас ему 68. Когда его сыну Ильгару исполнилось 12, он тоже пришел сюда и стал помогать отцу. «Я не настаивал на том, чтобы сын работал вместе со мной. И никогда не заставлял его приходить в мастерскую и помогать мне. Я бы не возражал, если бы он выбрал себе другую профессию и другую судьбу. Он сам этого захотел, – рассказывает Губбан. – Сейчас он очень хороший мастер, чеканщик и узорщик. И любит придумывать. Сам изобретает какие-то сложные вещи и делает их. Вот, например, лампа-восьмиугольник. Он придумал эскиз, я по нему изготовил эту лампу, а он украсил ее узорами». «Символ Азербайджана», – говорит Ильгар, которому лампа тоже очень нравится.

Отец Губбана муаллима, его бабушка и дедушка родом из этих мест. Когда-то в их мастерской тоже работала артель. А потом ее вернули прежним владельцам.

Когда мы пришли, медянщик и узорщик Исмаиловы делали котел.

«Если Бог дал нам жизнь и умение, то, значит, сказал, чем нужно заниматься. Зачем что-то выдумывать? Нужно делать то, что умеешь, – говорит Губбан муаллим. – Это любимая работа. И работать вместе с сыном очень хорошо». И не только потому, что вместе они могут сделать любую вещь.

Кожевник Азадэ Мокатов

Азадэ Мокатов каждое утро приходит в свою мастерскую, открывает ее, садится у двери, почти на солнце, и проводит здесь целый день. Здесь же обедает и иногда на ощупь делает удила, которыми торгует. Время от времени к нему приходит кто-то из детей или внуков, проверяют, все ли нормально, и тихо уходят.

Азадэ муаллим ослеп несколько лет назад, но заботиться о себе как о беспомощном старике не позволяет. Его ноги хорошо помнят дорогу от дома до мастерской и обратно, а руки так привыкли к работе, что все делают сами, глаза ему для этого не нужны.

Азадэ Мокатов родился 8 марта 1924 года. В те времена в этих краях еще не было Международного женского дня, но потом все привыкли его считать подарком к женскому празднику. Тем более что из девяти его детей шестеро – девочки.

Его дед был медянщиком. Но было это очень давно. Дед его воевал, и отец воевал, и сам он помнит несколько войн. Благодаря горам война редко добиралась до этих мест, но забирала себе мужчин Лагича. Тогда они собирались и уходили навстречу врагу, чтобы тот не смог добраться до этих мест. Ни одна из войн так сюда и не пришла, и старые мастерские Лагича в конце концов дождались тех времен, когда в них вернулись их законные владельцы.

Вернувшись в мастерскую деда, Азадэ муаллим занялся сапожным делом. Рассказывают, что когда-то самым развитым ремеслом в Лагиче после металлообработки было кожевенное производство. Один из кварталов Лагича – Заваро – был заселен главным образом кожевниками, мастерские и дома которых выстроились вдоль речки Дарел-Ия. Сафьяновые кожи местных кожевников считались одними из лучших в Закавказье. Лагичские кожевники умели выделывать шагрень, сафьян, юфть, из которых делали обувь, ремни, кожанки-телогрейки, переплеты книг, уздечки.

До сих пор в углу мастерской Азадэ Макатова лежат старые колодки. Обувь он шил с детства. Начал ее делать еще в те времена, когда вместо каблука на отлично выделанные кожаные чарыки ставили подкову. Он шил обувь, уздечки и седла. Теперь делает самое простое – удила. Но они уже не пользуются большим спросом: главный транспорт в Лагиче – автомобиль «Нива».

Самая большая его мечта – опять вернуть зрение, чтобы видеть всех своих внуков: 11 мальчиков и семь девочек, смотреть за тем, как они играют и как растут. Как взрослеют и мужают мальчики и как расцветают девочки. За это он даже готов отдать свою мастерскую, расположенную на центральной улице Лагича.

Медник Вагид Сулейманов