Ильгар Мамедов: путь победителя

В 2012 году главным тренером российской сборной по фехтованию стал уроженец Баку Ильгар Мамедов – и команда, уже больше десяти лет не блиставшая на международных соревнованиях, начала уверенно побеждать, придя к триумфу на Олимпиаде в Рио. Мы встретились с азербайджанцем, возродившим российское фехтование, чтобы узнать, как становятся чемпионами.

Ильгар Мамедов родился 15 ноября 1965 года в Баку. Чемпион Олимпийских игр 1988 и 1996 годов, чемпион мира 1989 года, победитель Кубка Европы 1995, 1996, 1998 и 2000 годов. Заслуженный мастер спорта СССР, заслуженный тренер России. Член судейской комиссии Международной федерации фехтования и главный тренер сборной России по фехтованию.

Мы с трудом поймали редкий момент между соревнованиями и сборами, когда Ильгар был у себя дома в подмосковном Новогорске. За время, прошедшее после Олимпийских игр в Рио, у главного тренера российской сборной успели отрасти волосы. Вы наверняка знаете эту историю. До Олимпиады Мамедов пообещал спортсменам: «Если возьмете больше двух золотых медалей, побреюсь налысо». Они взяли четыре золотые, одну серебряную и две бронзовые – и Ильгар сдержал слово.

Вообще это можно назвать его личной олимпийской традицией. Двадцать лет назад, перед поездкой на Олимпиаду в Атланту, он также пообещал обрить голову, если выиграет золотую медаль. Тогда эта мантра сработала в первый раз, нынешним летом – во второй. Возможно, теперь Ильгару Мамедову придется бриться наголо после каждых Олимпийских игр?

Ильгар Мамедов:В следующем году исполнится 40 лет, как я пришел в фехтование. Может показаться, что это было предопределено: мой отец Яшар Мамедов, 16-кратный чемпион Азербайджана по шпаге, был главным тренером сборной Азербайджанской ССР по фехтованию. На самом деле в этот вид спорта я попал не совсем прямым путем.

Начну с того, что в 1969 году отца осудили на три года. Это была грязная история: папу подставила милиция. Потом махинация раскрылась, виновных наказали, судимость сняли. Но те три года наша мама растила детей одна. На момент ареста отца мне было четыре года, старшему брату – шесть, а младший только родился. Нет, мы не голодали: в Баку, где у каждой семьи есть заботливые соседи и родственники, это невозможно. Но до благополучия было очень далеко. Например, в школу я пошел в единственных брюках, рваных и зашитых. Помню, было очень стыдно из-за этого.

Поскольку отца рядом не было, я во всем подражал старшему брату, а тот занимался фортепиано. Я заявил маме с бабушкой, что тоже хочу, и меня отдали в музыкальную школу, а для дополнительных занятий наняли репетитора Соломона Давидовича. Он жил в нашем дворе в полуподвальной комнате без пола: прямо на землю был положен тонкий линолеум. Почти всю эту комнату занимал трофейный рояль – Соломон Давидович привез его в 1945-м из Берлина. Зимой на уроках у меня так застывали ноги, что я не мог попасть по педали рояля…

separator-icon

Очень быстро Ильгар понял, что музыкой заниматься совершенно не хочет. Но расстраивать маму с бабушкой не хотелось, поэтому он просто прогуливал уроки в музыкальной школе. Все раскрылось на экзамене, куда пришла вся семья во главе с вернувшимся отцом. Ильгар выступил ужасно, и преподаватели развели руками: «А что вы хотели, Мамедов у нас почти не появлялся». Дома потом был ужасный скандал.

Обычную школу Ильгар тоже прогуливал, оправдываясь тем, что был страшно болен. Больше всего будущий чемпион мира ненавидел уроки физкультуры. Завидев его, физрук объявлял: «Внимание, класс! Сейчас Мамедов покажет нам переворот на перекладине!» А Ильгар не мог даже подтянуться на турнике.

separator-icon

Ильгар Мамедов: Когда обнаружилось, что пианист я никудышный, мы с отцом перешли дорогу около музыкальной школы и оказались в клубе «Динамо». Папа отвел меня на третий этаж, в секцию бокса, и сказал: «Будешь здесь заниматься». Мама была в ужасе, но он настоял на своем. Я спарринговал, бил по груше, окреп физически, и только тогда отец перевел меня в секцию фехтования.

Я туда не особо рвался. По-настоящему меня волновали фильмы про индейцев и ковбоев. Но, во-первых, в Баку не существовало секций по метанию ножей, топоров и накидыванию лассо, а во-вторых, в то время детей особенно не спрашивали, чем они хотят заниматься. Сказано «идешь на фехтование» – значит, так надо. Папа и обоих моих братьев тоже отправил фехтовать. Старшего определил на шпагу, младшего – на саблю, а меня – на рапиру: специально разделил, чтобы мы не соперничали друг с другом. Нас с братьями называли «тремя мушкетерами», а отец был, конечно, Д’Артаньяном. Он очень любил прогуливаться с нами по приморскому бульвару. Ради этого надевал белый костюм и был совершенно неотразим.

Даже когда я еще толком не начал выступать на турнирах, папа часто возил меня на соревнования вместе с командой. Я видел, как старшие спортсмены тренируются, готовятся, выходят на бой. Учился, глядя на них, и одновременно наблюдал, в каких условиях они работают. И сегодня, когда я сам главный тренер, понимаю, почему моему отцу предложили возглавить сборную Азербайджана. Дело в том, что папа был высококлассным спортивным менеджером – хотя во времена СССР такого понятия не существовало. Он добивался наилучших условий для своих спортсменов и для этого часто совершал невозможные вещи. Например, если мы ехали на соревнования в Минск, то жили не в какой-нибудь общаге, а в гостинице «Юбилейная» на проспекте Машерова, куда обычному человеку было не попасть. Да и куда бы мы ни приезжали, отец идеально все организовывал. Он заботился о своих людях, а спортсмены понимали это и полностью выкладывались на соревнованиях, побеждали.

Папа на работе был очень вспыльчивым и горячим – что поделаешь, темперамент. Я точно такой же. Он мог накричать на человека, но на этом конфликт исчерпывался. Это было честно. Отец никогда не накапливал претензии к человеку, делая вид, что все идет хорошо. И что еще важно, он не требовал сиюминутных результатов, не давил на спортсменов, не настаивал: вот именно сейчас надо во что бы то ни стало победить. А если случался проигрыш, не упрекал спортсмена. Он поступал как хороший психолог: требовал, но не заставлял. Я многому научился у своего папы.

separator-icon

Мамедовы – уникальная спортивная династия, таких семей, наверное, больше нет в мире. Три сына Яшара Мамедова пошли в фехтование. Ильгар женился на саблистке Елене Жемаевой – сегодня она двукратная чемпионка мира и Европы, тренер, воспитавший олимпийских чемпионов. Дочери Ильгара и Елены тоже в большом спорте: 19-летняя Милена – саблистка, 11-летняя Айла – рапиристка. Как его отец в свое время, Ильгар отдал дочерей на разные виды оружия, чтобы им не приходилось состязаться друг с другом. 

separator-icon

Ильгар Мамедов: С Леной мы познакомились в начале 1990 года на сборах в Химках. Я тренировался, вдруг вижу: появилась молоденькая симпатичная девушка с «химией» на голове – знаете, такие мелкие кудряшки. Лене было всего 18 лет, она тогда занималась рапирой: в те времена женщины в другом виде оружия не выступали. Обычно ребята с девушками не фехтуют, потому что силы неравны. Ну то есть мужчина во время боя вряд ли научится чему-то у женщины, а женщине поединок с мужчиной может многое дать. И вот мы с моей будущей женой скрестили оружие, как рапирист с рапиристкой, и в этот момент что-то между нами произошло. Мы стали встречаться.

Я тогда часто выезжал за границу на соревнования, и мне очень нравилось выбирать для Лены подарки. Однажды втихаря узнал ее размер и купил ей кроссовки всех цветов радуги, у нас в стране таких больше ни у кого не было.

Вскоре мы поженились и сняли маленькую хрущевку. У Лены всегда был характер будь здоров, я тоже не подарок, так что не все складывалось просто. Помню, в 1992 году просыпаюсь после своего дня рождения – а жены дома нет. И записки нет. Мобильные телефоны тогда еще не появились. Я бросился ее разыскивать, нашел на спортивной базе, где Лена мне заявила, что ушла навсегда и не вернется, потому что накануне к нам в гости вломилось человек 30 жутковатых персонажей. Я в начале 1990-х с разными людьми общался… В результате я нашел для нас другую квартиру, и стало гораздо спокойнее.

Кстати, в нашей жизни был интересный момент, когда я выступал за Россию, а Лена – за Азербайджан. Сначала она стала чемпионкой России в фехтовании на саблях и должна была отправиться на чемпионат мира, где только появилась такая дисциплина – женская сабля. Но вдруг Федерация фехтования потеряла к Лене интерес – и мой отец пригласил ее выступать за сборную Азербайджана, где она показала себя выдающейся спорт-сменкой.

Теперь Лена перешла на тренерскую работу, тренирует в том числе нашу Милену. Если дочка неудачно выступает, мама напрягается, шумит. А зачем травмировать ребенка? Поэтому мы решили дома о фехтовании говорить как можно реже.

separator-icon

В свое время Ильгару крупно повезло: он попал к знаменитому тренеру Марку Мидлеру, двукратному олимпийскому чемпиону, шестикратному чемпиону мира, легенде советского спорта. Собственно, это Мидлер в 1986 году переманил Мамедова из бакинского «Динамо» в московский ЦСКА. Тренер и ученик полностью совпали: стиль Мидлера, его методы идеально подошли Ильгару. 

separator-icon

Ильгар Мамедов: Первый раз Марк Петрович Мидлер позвал меня к себе в ЦСКА, когда мне было 19 лет. Тогда я отказался, потому что предложение показалось мне крайне странным, и решил, что никогда такого не сделаю. Вот что значит молодость! Это сейчас я точно знаю, что никогда нельзя говорить «никогда»: жизнь очень переменчивая штука, особенно в спорте. В общем, вскоре обстоятельства сложились так, что в бакинском «Динамо» я остался без тренера и поехал в Москву к Мидлеру.

У него я сразу почувствовал совсем другое качество фехтования. Те боевые фразы, которые Марк Петрович давал мне на индивидуальных уроках, я сразу использовал в боях на дорожке. Через месяц его тренировок я поехал на открытый чемпионат Вооруженных сил – и как я там фехтовал! Вся мидлеровская тактика, все мои новоприобретенные ложные и действительные атаки прошли на ура.

separator-icon

Ильгар Мамедов стал главным тренером сборной России по фехтованию в сентябре 2012 года, а уже в августе 2013-го команда впервые за 11 лет победила на чемпионате мира. Дело в том, что Ильгар провел некоторые реформы.

separator-icon

Ильгар Мамедов: Как было раньше? Едва наши тренеры успевали закончить тренировку, как им надо было ехать по пробкам в Федерацию фехтования, заниматься бумажками, финансовыми отчетами. А вечером снова сквозь пробки на вторую тренировку. Люди не могли на 100% выкладываться в спортзале, потому что, кроме тренерской работы, выполняли еще административную. Уже через месяц после своего назначения я ввел новый порядок: всей бюрократией занимаются новые штатные единицы – начальники команд. А тренеры тренируют. И знаете, их КПД увеличился, они стали гораздо лучше работать. Теперь тренер приходит на вечернюю тренировку со свежей головой, множеством идей, над которыми у него было время подумать.

Также я пригласил на работу лучших российских тренеров и несколько иностранных. Получился очень интересный интернациональный коллектив, где, конечно, случались «междоусобные битвы», и очень серьезные. Но на фоне этой конкуренции мы шли к победам.

separator-icon

Как у любой сильной личности, у Мамедова есть четкие жизненные установки. Например, такая: в команде должна быть конкуренция, без нее нет движения вперед, и о победе можно забыть. Или такая: зависть не делится на белую и черную, и если человек желает другому поражения, сам он никогда не достигнет успеха. Ильгар уверен, что завистливость не приобретенное, а врожденное качество. И если уж оно досталось человеку, ничего с этим не поделаешь, перевоспитать невозможно.

Но главное правило Ильгара Мамедова – жить по совести.

separator-icon

Ильгар Мамедов: Я не представляю, как можно договориться с совестью. Ну, предположим, обстоятельства сложились так, что для достижения цели надо одного человека подставить, а под другого прогнуться. Это не для меня. Я отношусь к людям с уважением, но подхалимажем заниматься не смогу. Можно убеждать себя, что так надо для дела, но останется главный вопрос: стоит ли это того, чтобы потерять лицо? И потом, слабых и беспринципных людей не уважают, с ними не считаются – это аксиома. Может быть, начальнику и понравится, что ты под него прогнулся, но доверять тебе он не будет: ведь точно так же ты можешь прогнуться под любого другого.

Старшая дочка говорит: «Папа, тебя все боятся». Думаю, она преувеличивает. Да, я строгий. Но тренер не должен быть мягким человеком. Хороший тренер не сомневается, он четко знает, что, зачем, почему – и может доходчиво объяснять. А если неясно, снова объяснить, и еще, и еще раз, пока всё всем не станет понятно. Я иногда какие-то вещи повторяю как попугай, и это нормально: рабочий процесс.

Тренер должен постоянно демонстрировать свою уверенность и вселять ее в подопечных. Спортсмен не будет чувствовать себя защищенным, если тренер в разговоре отводит глаза и говорит: «Ну, я не знаю» или повторяет «как бы». Меня бесит это слово-паразит! Что значит «я как бы позвонил»? Ты позвонил или нет? Получается, что человек не уверен даже в том, что говорит. В спорте так нельзя.

Я строг со спортсменами, но они знают: если они столкнутся с несправедливостью, я вмешаюсь и буду защищать их. Спортсмены видят меня гораздо чаще, чем собственных родителей, и их проблемы часто помогаю решать именно я. Ну вот, например, получил спортсмен премию, но не знает, как с ней лучше поступить. Мы вместе идем в банк, я помогаю ему открыть счет. Или даю надежного риелтора для покупки квартиры (а потом других надежных людей, которые проверят чистоту сделки). Потом в эту купленную квартиру я привезу строительную бригаду – тоже проверенную. И так во всем: поставить систему безопасности на машину, договориться о скидке в страховой компании, ускорить присвоение офицерского звания, дать совет, выслушать – я полностью занимаюсь жизнью своих подопечных, причем далеко не только ее спортивной стороной.

Так что, работая главным тренером, приходится быть и психотерапевтом. Но мне нравится. И, как видно, у меня получается.

«Он не требовал сиюминутных результатов, не настаивал: вот именно сейчас надо во что бы то ни стало победить»

Рекомендуем также прочитать
Подпишитесь на нашу рассылку

Первыми получайте свежие статьи от Журнала «Баку»