Года назад Азер Мурсалиев занял пост главного редактора газеты «Коммерсантъ Daily». Уроженец Баку, он учился и часть молодости провел в Санкт-Петербурге, с середины 1990-х годов работает в Москве в редакции «Коммерсанта». Накануне Нового года он побеседовал с корреспондентом журнала «Баку» об итогах года прошедшего.

БАКУ: Как журналист вы специализировались на международных вопросах и большой политике. Давайте посмотрим, что произошло в мире на макроуровне. Куда катится мир? Изменил ли он траекторию своего движения в 2009 году?

АЗЕР МУРСАЛИЕВ: На мой взгляд, нет. Просто какие-то процессы ускорились, а какие-то явления приобрели отчетливые очертания.

БАКУ: А все, что говорили о скором крахе капитализма, критической точке в идеологии глобализации и тому подобном?

А.М.: Это довольно абстрактные разговоры. Ведь глобализация и децентрализация – части одного исторического процесса. Капитализм себя исчерпал? Может быть, да, а может, и нет. Мы знаем много примеров, когда в классических капиталистических странах государство вмешивалось в экономику и более решительно брало на себя функции регулятора. В западных странах у власти консерваторы постоянно меняются с социал-демократами. Одни приватизируют, другие национализируют... А все разговоры о многополярном мире – это попытка вернуться в окопы старой войны.

БАКУ: То есть элемент политической пропаганды?

А.М.: Да, но, к сожалению, многие политики в это искренне верят. Генералы всегда готовятся к прошлой войне. Когда говорят о сегодняшнем однополярном мире, подразумевается наличие одного центра силы. Но ведь центр силы – это же не какой-то один президент с ядерной кнопкой. Крупнейшие корпорации – не менее важный силовой полюс. Некоторые из них гораздо влиятельнее, чем две трети государств, представленных в ООН. Центры силы сейчас формируются теми, кто правильно использует свои преимущества, – а они есть и у производителя (или поставщика), и у потребителя.

Во время недавнего визита в Китай президент Барак Обама произнес то, чего ждали от Америки на протяжении последних лет 15 или 20. По сути, он предложил Китаю разделить бремя ответственности за мировую экономику. Тут же пошли разговоры о «большой двойке», которая станет управлять миром. Но в Китае все это восприняли без энтузиазма. Там прекрасно понимают, что без американского рынка «великая мастерская» сразу закроется. Крушение Америки обернулось бы для Китая катастрофой. Так что, несмотря на гипотетическую вероятность дефолта, Америка еще долго будет оставаться важнейшим полюсом силы.

Если поставщики мировой энергетики смогут объединиться, как они это сделали в 1970-е годы, они тоже станут влиятельным центром. Недавно созданная газовая ОПЕК выбрала генерального секретаря, и им стал представитель России. Насколько рабочим окажется этот механизм, пока неясно...

Перераспределение сил и ресурсов – действительно важный процесс последних лет. Холодная война была еще и противостоянием экономик. И если бы в силу каких-то причин советская экономика продержалась еще хотя бы лет 20, я не исключаю, что крахом эта война закончилась бы для Запада. То, что сейчас происходит, могло произойти раньше.

БАКУ: Какие еще глобальные вызовы вы бы отметили в числе важных в прошедшем году?

А.М.: Наверное, самый серьезный из них – демографический дисбаланс между условно взятыми югом и севером. В Европе, США, Канаде и России происходит сокращение рождаемости и старение населения. Если я не ошибаюсь, еще лет 20 назад специальная комиссия при ООН подготовила доклад о демографической ситуации в Западной Европе. Первая из угроз, которая там была обозначена, – это угроза социальной политике. Если в 1960-е годы в Германии четверо работающих содержали одного пенсионера, то к 1990-м один работающий содержал четырех пенсионеров. И выбор стоял такой: либо отказываться от существующей социальной политики, понижая уровень жизни, либо обеспечивать массированный ввоз рабочей силы. Временным компромиссом для нескольких стран стало увеличение пенсионного возраста – однако по сути это отсрочка на несколько лет, по истечении которых проблему придется решать одним из названных двух путей. Первый неприемлем для большинства населения, а второй имеет побочные следствия: рост ксенофобии и укрепление ультраправых партий. Мне кажется, все обострения религиозных или этнических противоречий последних 10–15 лет вытекают из этого демографического вопроса.

БАКУ: Перспектива не радостная?

А.М.: Ну а что вы хотите? Европа не всегда была центром человеческой цивилизации.

БАКУ: То есть мир не сошел со своей орбиты?

А.М.: Пока, думаю, нет.

БАКУ: Наконец самая трудная тема: что за год произошло в России, и какой урок мы из этого должны извлечь?

А.М.: Мне кажется, самый главный вывод, который все сделали в прошедшем году, вот в чем. Все, что осталось от советской эпохи, не просто износилось, а закончилось, вышло из строя. Советский опыт госкорпораций, советское оборудование Саяно-Шушенской ГЭС, советское помещение пермского клуба... Подавляющее большинство клубов у нас сконструировано по принципу средневекового замка: за входом следует узкое пространство, в котором прорвавшиеся враги могут быть легко уничтожены охраной.

В этом году так много говорили об инновациях только потому, что инерция закончилась. Надо все делать как-то по-новому.

БАКУ: А мы сможем это «как-то» найти? С учетом демографической и всех остальных глобальных угроз?

А.М.: Я по жизни оптимист, поэтому скажу: да. Возможность для пессимизма скрывается не в том как, а в том когда. Если мы упустим еще несколько лет, то выходить будет тяжелее, а потерь – больше.

БАКУ: По-вашему, сейчас это еще можно сделать с минимальными потерями?

А.М.: Да.

БАКУ: Какой главный урок вы извлекли из минувшего года как главный редактор? Какую для себя вывели формулу?

А.М.: Наверное, я бы сказал: «Не навреди».

БАКУ: То есть терапия должна быть мягкой?

А.М.: Какой терапией можно заниматься, когда все падает независимо от нас?

БАКУ: Тогда по аналогии с падающим без парашюта – надо расслабиться?

А.М.: Ну нет, падать без парашюта – это не про нас.

БАКУ: У вас был парашют?

А.М.: Наш парашют сшит из традиции и репутации. Говоря «не навреди», я имею в виду опасность резких, болезненных движений. Как с ситуацией на валютном рынке: весь год курс скакал, и те, кто сразу переводил все средства в какую-то валюту, много теряли. Оптимальным режимом выживания было разделение средств на три корзины. Так и с нашим издательским домом: мы старались сохранить газету, не переставая заниматься остальными изданиями и не забывая об интернете. Каждый год мы начинали какой-то новый проект и даже в этом году смогли запустить наше радио.

БАКУ: Когда года назад, в разгар панических настроений, вам доверили возглавить издание столь важное, как «Коммерсантъ», почему выбор пал на вас? Из-за вашего стремления «не навредить»?

А.М.: Думаю, да. Наверное, это соображение было решающим.

БАКУ: Что удалось и что не удалось сделать на новом посту за этот непростой год?

А.М.: Главной задачей было сохранить созданное. С этой точки зрения, наверное, можно сказать, что год прошел удовлетворительно. С другой стороны, обидно, что за год не удалось сделать чего-то нового. Помимо общего финансового кризиса мы столкнулись с серьезным кризисом в сфере средств массовой информации. И прежде всего он касается бумажных газет. Существуют разные взгляды на эту проблему, множество версий того, как выходить из положения и в каком направлении развиваться, но сама проблема налицо. Она затронула не только Россию – газеты теряют популярность во всем мире. Говорят, что Япония – исключение. Несмотря на то что там электронные носители информации получили очень широкое распространение, страна продолжает читать газеты. Что поделать, мы находимся в другой среде, другой реальности и должны исходить из этого.

Задача, стоящая перед нами, сложнее, чем просто перейти на другой формат. Для части информации и рекламы это просто невозможно. Поэтому делать судорожные движения под лозунгом «Все в виртуальное пространство!» неправильно. На сегодня реальную ценность издательского дома представляет именно бумажное издание. И все, что мы собираемся делать, надо сделать не в ущерб ему.

Каждое новое дело требует экспериментов, а эксперимент – всегда риск, в том числе финансовый. В прошедшем году мы не могли позволить себе рисковать. Так что год кризиса – год упущенных возможностей. Но деваться некуда – мы пытаемся осваивать новые жанры, форматы, носители, актуальные для новой аудитории. Наша проблема – та же, что и у всех. Аудитория стареет, а молодежь перестает читать.

БАКУ: Вы думаете, все-таки перестает?

А.М.: Она перестает читать бумажные носители. Новости она находит через поисковики, через всевозможные «фейсбуки*» и «твиттеры».

Значительное количество людей, выросших и сформировавшихся до наступления интернет-эпохи, потребляют интернет приблизительно так, как если бы это был бумажный носитель. Условно говоря, заходят на сайт Kommersant.ru и читают на нем новости. Но новое поколение читает не так. И если попадает на наш сайт, то из своих социальных сетей. Они не любят длинные тексты. Им нужен ресурс быстрый, доступный и убедительно объясняющий, что произошло на самом деле. Идеальной формой для них была бы аналитическое SMM.

БАКУ: Как в старой шутке: «Читал пейджер, много думал»?

А.М.: В общем-то мы к этому довольно близки. И нам придется изобретать SMM -аналитику.

БАКУ: А надо ли это такой газете, как «Коммерсантъ»? Газета росла вместе со своим поколением и для многих остается символом здорового консерватизма. Или «Коммерсантъ» должен помолодеть?

А.М.: Дело не в том, помолодеть или постареть. Действительно, наша главная аудитория – люди, принимающие решения, – в каком-то смысле ровесники «Коммерсанта». Конечно, не буквально – им не 20, а 40–50 лет. Но через несколько лет решения будет принимать уже другая группа. Мы ориентируемся не на возрастные страты, а на активную, самостоятельную часть населения. Как правило, это человек амбициозный. Разумеется, среди нынешней молодежи процент таких людей высок, и скоро эти люди займут лидирующие позиции.

Дело не в том, чтобы приспособиться к языку молодежи или ему подражать. Но мы должны дать новым потребителям возможность воспользоваться нашей информацией. SMM-аналитика пока звучит как шутка, но в этой формуле что-то есть. Информационный поток уплотняется. Времени на чтение становится меньше.

БАКУ: Давайте отвлечемся от проблем и угроз. Позвольте задать вам личный вопрос. Вы родились в Баку, юность провели в Петербурге, потом долго жили в Москве. Что для вас значат эти города?

А.М.: У каждого ведь свой город. Когда мне снится Баку, это уже не тот город, каким Баку стал сегодня. Несколько лет назад я впервые там заблудился. Приехал и не узнал – на привычном месте не было целого района... То же самое происходит и с Питером, и с Москвой. И, увы, время от времени я одинаково неудобно чувствую себя в каждом из этих трех городов. Видимо, это связано с возрастом.

БАКУ:Чего бы вы пожелали каждому из них в новом году? Какого счастья?

А.М.: Большого. Большого счастья и любви своих жителей. Пусть они улыбаются чаще!

*Соцсеть, в 2022 году признанная в России экстремистской.

Стилист: Владимир Макаров; визажист: Татьяна Калинина