Обаятельные вещицы Zili – зеркальца, броши, подсвечники, рамки для фотографий и подставки для стаканов – украшены затейливыми геометрическими узорами, повторяющими орнаменты азербайджанских ковров. Саида Мирзаева отвечает за творчество, Санан Гулузаде – за маркетинг и бизнес. А вместе они делают так, чтобы древние традиции Азербайджана радовали людей по всему миру. 

В жизнь создателей Zili довольно часто вмешивается счастливый случай, который на первых порах таким совсем не выглядит. Все началось, когда Саида поступала в Художественное училище имени Азима Азимзаде на специальность «графический дизайн». Не прошла по баллам – и оказалась на факультете ковроткачества.

А дальше – так тоже бывает часто – все решила личность преподавателя. На факультете ковроткачества преподавал Эльдар Гусейнов, ученик легендарного Лятифа Керимова. «Он так любил ковры, что, по-моему, мог влюбить в них каждого, кто оказывался рядом. Буквально случайного прохожего. Хорошо, что рядом оказалась именно я, – говорит Саида. – Мне просто повезло. Представляете, учиться у того, кто лично знал Лятифа-бея?» Лятиф Керимов, конечно, был гением. Мальчишка из города Шуша, родившийся в самом начале XX века и с детства помогавший матери ткать ковры, стал всемирно известным ученым, который возвел народный промысел в ранг искусства. Он чувствовал ритм и энергию традиционного орнамента и воспроизводил их на полотне, многократно усиливая, доводя до той степени яркости и ясности, что даже люди, не обладавшие его даром слышать Вселенную, останавливались и зачарованно вслушивались, всматривались. В ковер ли? Скорее в себя.

Если предположить, что каждый ковер несет в себе зашифрованное послание, то ковры Керимова были блистательными афоризмами. Или аффирмациями, лечащими душу. Но мало того: именно Лятиф-бей классифицировал азербайджанские ковры по регионам. Систематизировал, расшифровал и объяснил, чем ковры, созданные в Шуше, отличаются от ковров, что ткали в Тебризе, а тебризские, в свою очередь, – от ширванских и абшеронских. Почему на одних коврах орнамент расходится, будто лучи от звезды, а на других идет ровной ритмичной линией.

Обо всем этом рассказывается в трехтомном труде «Азербайджанский ковер», написанном Лятифом Керимовым. Он был и остается главным источником вдохновения Саиды Мирзаевой. Поступая после училища в Академию художеств, она выбрала кафедру коврового искусства уже осознанно, по любви.

«Когда мы учились, ездили по всем регионам Азербайджана и смотрели на эти ковры вживую, представляете? И другие задания у нас были очень интересные. Например, нужно было пойти в зоопарк, выбрать любое животное и изобразить его в ковровой технике. Помню, выбрала тогда несколько. Лучше всего, кажется, получился заяц», – смеется она.

Везде ковры

В 2013 году Саида окончила Академию художеств. А уже в 2014-м создала Zili: все увиденное за годы обучения хотелось немедленно воплотить в жизнь – популяризировать, как сказали бы художественные критики. Саида не думала в таких терминах, и конечно, никакого бизнес-плана у нее не было. Ей просто нужно было поделиться любовью, здесь и сейчас.

Первым предметом, вышедшим под брендом Zili, стали рамки для фотографий. Ведь рамка есть у любого ковра. Перенести ее на деревянную дощечку казалось самым логичным.

Затем появились кубики-подсвечники. Здесь пришлось поломать голову: какой элемент ковра будет выглядеть максимально органично, будучи заключенным в квадрат?

Потом сестра, живущая в Брюсселе, попросила Саиду придумать какую-нибудь вещицу, которую можно было бы увезти с собой, чтобы она всегда была рядом и напоминала об Азербайджане. Саида сделала для сестры подвесное украшение для автомобиля: кусочек ковра, который точно будет ездить с ней всюду. А потом пришел первый большой заказ: «Нужны корпоративные подарки к Новому году – чтобы вещь отражала национальные традиции и при этом ее можно было использовать в быту». И из подвесного украшения логичным образом получился… подстаканник. Подарочный комплект сложился: подставка с ковровым орнаментом, стакан-армуду и пачка хорошего чая.

«У брошей своя история создания, – вспоминает Саида. – Я была в Санкт-Петербурге, ходила в Русский музей. В музейном магазинчике увидела значок с картиной Пикассо и подумала: а ведь узоры и орнаменты наших ковров отлично лягут на брошки. Даже не обязательно узор – разве белая птица не может быть значком? Это же почти голубка Пикассо, только с азербайджанского ковра».

Опять счастливый случай

Сейчас изделия Zili продаются в 14 магазинах, в том числе в дьюти-фри, а начиналось все в сувенирном бутике Ninka Cards в Старом городе. С одной стороны, он плотно набит сокровищами, которыми хочется незамедлительно обладать. С другой – это бюджетные «сокровища» новейшего времени: сумки-шоперы, забавные открытки, деревянные дощечки-головоломки, браслетики-сережки-фенечки, свечи-подсвечники. Кажется, все сделано руками и, совершенно точно, с душой.

За углом от Ninka Cards находится кофейня İçərişəhər Bookhouse & Cafe, неуловимо схожая с бутиком по атмосфере. Крыльцо со ступеньками, голубая дверь под козырьком, у двери вальяжно возлегает котик – ощущение, что ты попал на дачу к старым друзьям. А внутри – полки с книгами, которые читал в детстве.

К İçərişəhər Bookhouse & Cafe Саида имела самое непосредственное отношение. Более того, благодаря этому кафе у нее появился муж, а у проекта Zili – талантливый маркетолог.

«Это удивительная история, – вспоминает Саида. – Мой приятель работал в этом кафе менеджером. Я как-то зашла, осмотрелась и говорю: ну какое же это книжное кафе, у вас тут граффити на стенах. И вообще, больше похоже на паб, в котором кто-то случайно забыл какие-то книги. Здесь все должно быть по-другому. Хотите, я подскажу как?»

В тот момент кухня была закрыта на ремонт, заведение работало вполсилы, посетителей почти не было. Приятель отправил ее к владельцу кафе: мол, сама с ним поговори, да? Зовут Санан.

По образованию Санан оказался специалистом по электронике, по призванию – бизнесменом. Но бизнес ему был интересен такой, чтобы приносил не только деньги, но и какую-то осмысленную пользу. Книжным кафе он занялся, потому что был уверен: глупо просто сидеть и пить чай, если можно пить чай и читать. Были и благотворительные проекты: если кто-то из молодых азербайджанских писателей хотел издать книжку, а книжка была хорошая, кафе помогало ее издать. Плюс устраивали презентации новых книг.

То, что в кафе люди редко заходили, чтобы почитать, его немного расстраивало. Он не понимал, почему так – вроде все хорошо, и чай вкусный. Саида открыла ему глаза: «У вас же черный потолок. Слишком темно, чтобы прочесть хоть строчку. Ты сам-то читать тут пробовал?..» А затем изложила концепцию: «Тут все должно быть как дома. Знакомые кресла, знакомые абажуры, светло, уютно. На стенах – рисунки, такие, какие ты мог в детстве нарисовать. Или твой друг, который ходит в художку».

Санан подумал: «Ого, кажется, эта девушка смотрит в корень». Прикинул в уме дебет с кредитом, вздохнул, сказал: ладно, делай.

И Саида вместе с компанией друзей, молодых бакинских художников, превратила Bookhouse & Cafe в место, где книги повсюду. Нижний этаж вообще больше похож на библиотеку: книжки на любой вкус, от самых свежих до классики. Туда приходят друзья, спорят о прочитанном, играют в настолки.

А Санан и Саида спустя четыре года после встречи стали мужем и женой. И сейчас похожи так, как бывают похожи между собой единомышленники и люди, счастливые в браке: он начинает фразу – она заканчивает. Она только подумала – он уже сказал.

Санан оставил прежний бизнес и стал главой проекта Zili.