У каждого города есть свой «золотой век». В Баку им стал период нефтяного бума: конец XIX – начало XX века. Именно в это время город украсился самыми роскошными особняками, а его пригороды – не менее эффектными виллами. Стиль модерн расцвел в Баку всеми своими теплыми красками. Но долгое время эта эпоха находилась в забвении. Открыл ее заново в 1970-е годы Шамиль Сейфулла оглу Фатуллаев-Фигаров.  

Три его дочери – архитекторы. И это, наверное, высшая награда для человека, чьих заслуг и званий не счесть. Заслуженный архитектор Азербайджана, член-корреспондент Международной академии архитектуры и Академии наук Азербайджана, президент Международной академии архитектуры стран Востока, лауреат Государственной премии, доктор архитектуры, профессор… Все это – Шамиль Сейфулла оглу Фатуллаев-Фигаров.

В 1953 году он окончил архитектурно-строительный факультет азербайджанского политеха и отправился на практику в Москву, в мастерскую Гельфрейха, и даже внес вклад в оформление Ленинской библиотеки, нарисовав пером портретный эскиз для читального зала: Маркс, Энгельс, Ленин. Затем вернулся и построил в саду Бакинской филармонии небольшой павильон – читальный зал.

Но в 1956 году Фатуллаев-Фигаров решил заняться не практикой, а историей. Поступил в аспирантуру, исходил вдоль и поперек Баку и 40 поселков Абшерона, обмеряя памятники. И издал в 1978-м великолепную книгу «Градостроительство Баку XIX – начала XX века». С тех пор вышло еще много книг, среди которых «Архитектурная энциклопедия Баку», но именно та, первая, стильно изданная ленинградским «Стройиздатом», стала для многих подлинным открытием города…

Общий вид железнодорожного вокзала, 1884

БАКУ: Шамиль Сейфуллаевич, в той книге 30-летней давности вы описали Баку как европейский город. Это был вызов всему советскому искусствоведению, которое рассматривало Закавказье как культурную провинцию…

ШАМИЛЬ ФАТУЛЛАЕВ-ФИГАРОВ: Баку необычен. Здесь столкнулись культуры Востока и Запада, и получилось оригинальное, даже уникальное архитектурное явление! Город расположен на берегу моря, на трех естественных террасах. Когда-то здесь процветала Сасанидская империя – ее памятники сохранились. После 1859 года, когда было землетрясение в Шемахе, Баку из уездного города превратился в губернский. А потом начался нефтяной бум. И город стал быстро развиваться. По приросту населения он обгонял Лондон, Париж, Нью-Йорк. Не мог остановиться! Конечно, под влиянием русской культуры прорастала культура европейского типа. Но местное население настолько тяготело к своим корням, что не поддавалось ассимиляции. Классическая и местная архитектура здесь сливалась в национально-романтическую, как я ее называю.

БАКУ: Чаще всего Баку сравнивают с Парижем… Откуда это ощущение? Почему именно Париж?

Ш.Ф.: Все дело в нашем камне. Благодаря ему архитектура живая. Каждый дом дышит, каждый камень с вами разговаривает! В доме Меджидовых на улице Расула Рзы есть пилястры высотой до третьего этажа, сделанные из цельного куска камня! В СССР же вообще не было каменных городов. У меня был научный консультант в Ленинграде – Николай Хомутецкий. Я ему говорю однажды: «Петербургская архитектура фальшивая. Вы ее каждый день красите, а стойки зашиты в деревянные колонны!» Он не обиделся, потому что это правда. А Париж – да, каменный.

БАКУ: Но порой просто непонятно, какого времени дом: то ли начала ХХ века, то ли середины, то ли начала нашего…

Ш.Ф.: Да это и не важно. Важна именно цельность! Вот приезжают из Европы туристы: классикой их не удивишь, им нужна экзотика. Смотрят Дом архитектора со сталактитами – интересно! В Европе такого нет. Конечно, Баку – это во многом европейская архитектура: стоечно-балочная система, придуманная греками. Но вы ведь знаете, откуда пошла готика? Еще Огюст Шуази признал, что из Азии! Была романская архитектура с полуциркульной аркой, и вдруг – стрельчатая! Откуда? Да после крестовых походов! А для нас эта стрельчатая арка родная. Конечно, европейцы довели ее до кондиции, и я уважаю готику, но арка – наша.

БАКУ: Искусствоведы, правда, полагают, что эта арка пришла в Европу не как художественно осмысленное явление…

Ш.Ф.: Да это все бред, что искусствоведы говорят. Они говорят: «Микеланджело думал…» Да Микеланджело головы поднять не мог!

БАКУ: А в чем еще заключается своеобразие бакинской архитектуры? Ведь не только же в деталях?

Ш.Ф.: Детали – это то, по чему ее узнают все. Стрельчатые арки, колонны, орнамент… Купола рифленые на углах. Это, кстати, было только в Баку и во многом определило его силуэт. Участки стоили дорого, и все старались выжать максимум. Но при этом редко можно увидеть, чтобы башня стояла на улице. Вот Николаевская улица… она обходит крепость вокруг – плавно, мягко. Потом разворачивается, и вдруг вы видите – башня! Есть еще, конечно, объемная пластика, композиция – тоже абсолютно оригинальные… Не менее необычна и структура кварталов, которая определялась не отдельными зданиями, а единой фронтальной застройкой.

БАКУ: А бакинский модерн, которому вы посвятили всю свою жизнь, – в чем его своеобразие?

Ш.Ф.: Модерном Баку во многом обязан полякам. Их у нас было много: Плошко, Скибинский, Скуревич... А их лидера Иосифа Гославского называли «кавказским Растрелли». Он умер от туберкулеза совсем молодым, в 40 лет, но успел оставить такие шедевры, как театр Тагиева и, конечно, здание Городской думы. Модерн серьезно изменил облик города – в первую очередь своей эмоциональностью. И, конечно, высочайшей культурой прорисовки деталей. И тут опять нужно отметить, что в Баку весь модерн из камня, который позволяет делать очень сочные, пластичные, выразительные детали. Это не штукатурка, которая не дает нужного эффекта.

Бывший дворец де Бура, архитектор фон дер Нонне, 1890

БАКУ: А видите ли вы какую-нибудь архитектурную преемственность того капитализма и сегодняшнего?

Ш.Ф.: Тогда люди в один миг становились богачами, но при этом не забывали город: они строили красивые дома. А сегодня… Да, камень резать умеют, с токарной техникой намного лучше. Но это же все не архитектура, это компьютерная графика! Мне после здания партархива вообще мало что нравится в Баку. В свое время большая фотография этого дома даже висела в холле Союза архитекторов СССР! А то, что сейчас строят, – это повторение двух прошлых веков. Но на уровень ниже. Того уровня достичь не получается. Они же этот период просто не проходят! Зачем? У всех компьютер. Вот построили здание Верховного суда в «Черном городе», привезли меня посмотреть. А там портик пятиколонный на семь дверей! «Что же делать?» – спрашивают. А я говорю: «Одну уберите – и все в порядке будет». Они так и сделали. В общем, пока я жив, задавайте вопросы. Или вот новая станция метро «Ичери шехер». Да, в Лувре есть такая пирамида, но и ее не надо было делать! Соригинальничали! Я же всегда предлагал открыть вид на стены Ичери шехер.

БАКУ: А как вы относитесь к тому, что на территории Ичери шехер строят новые дома?

Ш.Ф.: Я считаю, что не надо Ичери шехер превращать в музей, он должен жить! Там же жилые дома! Их надо, конечно, благоустроить, чтобы людям было комфортнее, но если Ичери шехер законсервировать, то после пяти часов вечера он будет пустым.

БАКУ: Но есть же опыт старых городов, где все ради туристов, – та же Венеция...

Ш.Ф.: Памятники, если они необитаемы, умирают. Поэтому я всегда против музеефикации. И раньше был, и теперь. Правда, в советское время Ичери шехер никто и не смел трогать. А сейчас появилось много бизнесменов, которым не до памятников. Я составил список ценных зданий – только в одном форштадте 855 объектов! И он был утвержден Совмином в 1985 году. С тех пор, насколько я знаю, он не рос, а только сокращался…

БАКУ: А что вы думаете о будущем города?

Ш.Ф.: Баку перерос свой ресурс. Здесь уже слишком много людей, слишком большая загазованность и высокая плотность застройки, пробки… А я бы с удовольствием ездил в Баку на велосипеде. Это, по-моему, реальное будущее!

Рисунки из книги Шамиля Фатуллаева-Фигарова «Архитектурные рисунки».