Печальная интонация, заданная куратором биеннале Койо Коуо, оказалась в некотором смысле провидческой. Коуо умерла за год до открытия выставки, но ее дело подхватила команда близких коллег и родственников. Впрочем, в оставленном вступительном эссе куратор предложила воспринимать «минорный ключ» не в качестве повода для грусти – скорее как легкий блюзовый сплин, приглашающий к импровизации, чувственному диалогу, интимному путешествию и тихим словам.

«В конце концов, есть причина, по которой одни люди хотят колонизировать Луну, а другие танцуют перед ней как перед древним другом», – цитирует Койо американского писателя Джеймса Болдуина. В этой фразе спрятан ключ к пониманию основной идеи биеннального проекта: вместо победных или траурных маршей – ритуальный танец. В период глобального кризиса мудрая Коуо предложила сторониться политических баталий, не размахивать ничьим флагом, а сменить оптику и угол зрения. Смотреть не прямо перед собой, а вниз, вверх, назад и по сторонам. Куратор втрое уменьшила количество участников основного проекта – 111 художников против предыдущих 331, – давая зрителю шанс на внимательное знакомство с каждым.

Биеннале, задуманная как тихая, оказалась самой громогласной – сопровождалась ежедневными скандалами, политическими демаршами, выступлениями активистов и отставкой жюри в полном составе. Все это куратор предвидела и сознательно выбрала поиск «маленьких ключей», чтобы отвлечь зрителя от происходящего вокруг – взрастить основную экспозицию как оазис стоической меланхолии. Недаром одна из заявленных тем Биеннале – «Креольский сад». В колониальных культурах Карибского бассейна это маленький сад возле дома, полная противоположность плантационной экономике. Для работающих на плантациях рабов он одновременно являлся огородом, аптекой и цветником, где смешивались растения разных континентов. Обращение к этой теме – способ говорить о колониальной истории, ботанических путешествиях, смешении культур и передаче памяти через растения. 

Путем лианы

В маршруте основной экспозиции нет линейной логики: темы внезапно появляются, затихают, чтобы развиться в новой точке, как в джазовой импровизации. «Слова висят в воздухе, переходят с языка в уши, слова проникают в почву как тайное удобрение, их звуки, ритмы и мелодии наполняют воздух ароматом», – написала Койо Коуо в своем вступительном эссе. Тема сада начинается с фасада Центрального павильона Биеннале в садах Джардини. Нигерийская художница из Бельгии Отобонг Нканга облицевала четыре колонны грубым кирпичом местного производства, прикрепив к ним глиняные горшки с лианами. К концу Биеннале растения должны полностью оплести фасад, превратив его в тотальную ботаническую инсталляцию. В кирпичную стену внедрены тексты стихотворений и фрагменты муранского стекла. Рост вьюнов сопровождается медитативным саундтреком, приглашающим зрителя освоить темп и логику растительного мира.

Ботаническая тема извивается, как лиана, переходит из павильона в павильон и образует отдельную экосистему, в которую вплетаются философские идеи, визуальные образы и актуальные политические события.

Художница из Барбадоса Аннали Дэвис выгородила в Арсенале алтарь (инсталляция «Пусть это будет мой собор»), куда вместо божеств поместила сухие растения из собственного сада, разложенные на расшитом вручную полотне. Еще одним обитателем святилища стал эскимосский кроншнеп – исчезнувшая птица, последний раз замеченная на Барбадосе в 1963 году.

Швейцарский художник Уриэль Орлов выступил на Биеннале с серией работ («Призраки гербария», «Посвящения II»), исследуя симбиотическую связь между корнями растений и грибницей, посредством которых деревья общаются друг с другом. В проекте «Грезы коллективных странников» художник и вовсе предлагает посетителям почитать растениям вслух и подумать о том, что им понравилось бы услышать. Любят ли дубы детективы, нравятся ли розам любовные романы, станет известно в финале эксперимента, который продлится до ноября.

В экспозиции павильона Ватикана «Ухо – это глаз души», придуманной знаменитым куратором Хансом Ульрихом Обристом, специальный инструмент преобразует биоэлектрические импульсы растений в музыкальную партитуру. К растениям присоединяются артисты и музыканты, среди которых Брайан Ино и Патти Смит. Центральный сюжет павильона – всеобщая «звуковая молитва», к которой может приобщиться каждый посетитель Мистического сада босоногих кармелитов. 

Слушайте песню ветра

«Сделайте глубокий вдох. Выдохните. Опустите плечи. Закройте глаза», – напутствует посетителя Биеннале куратор. 61-я Биеннале действительно запомнится тем, что ее можно пройти с закрытыми глазами – достаточно слушать и нюхать. В эпоху искусственного интеллекта и тотальной постправды визуальные образы оказались дискредитированы. В поисках опоры безопаснее использовать другие органы чувств.

Экспозицию в Арсенале открывает круговая инсталляция австралийско-ливанского художника Халеда Сабсаби, источающая аромат черного уда. Работа называется khalil – арабское слово, означающее «близкий друг». Художник опирается на суфийскую идею духовной общности, исследуя отношения между внутренним, внешним и божественным. Интересно, что прогрессивная общественность Халеда практически «отменила»: выбранный представлять Австралию на Биеннале Сабсаби был обвинен в том, что использовал в одной из своих старых работ портрет лидера «Хезболлы». Портрет был разложен на пиксели и едва узнаваем, что не помешало устроить грандиозный скандал в СМИ. Лишь благодаря твердокаменной воле куратора Майкла Дагостино проект Сабсаби «Беседа с самим собой» выставлен в австралийском павильоне: созданная по мотивам суфийской поэмы XII века инсталляция «демонстрирует семь уровней созерцания себя».

Очевидно, в наши дни самосозерцание безопаснее вмешательства в политику, что подтверждает драматичная история проекта «Элегия» художницы Габриэль Голиаф. Художница должна была представлять ЮАР хором записанных женских голосов, тянущих одну ноту, – ритуальным плачем по жертвам насилия. В последний момент Голиаф решила посвятить свою звуковую инсталляцию погибшей в Газе палестинской поэтессе Хибе Абу Наде. После чего министр культуры ЮАР велел закрыть вверенный ему павильон как «разобщающий». В ответ на этот демарш активисты по всей Венеции расклеили плакаты «Поплачем вместе! Сбор на пляже Лидо».

Индийско-немецкий творческий дуэт Химали Сингх Сойна и Дэвида Таппезера, напротив, выступил «объединяюще», решив «подружить» Индию и Арктику (проект «Субконтинентальность»). На шелковые полотна, растянутые в центральном проходе Арсенала, была нанесена сонограмма трансконтинентальных звуков, записанных на Северном полюсе и в Дели времен локдауна (инсталляция «Гора, распавшаяся на пиксели в воде»). Синий шелк струится сквозь залы и буквально пропитан звуковыми волнами – выглядит красиво и убедительно. Отдельно подчеркивается, что при создании проекта не пострадал ни один тутовый шелкопряд.

Музыкальная авангардистка Лори Андерсон приглашает посетителя в черную комнату, за классическим фасадом которой скрываются разбросанные по грифельной доске скетчи и цитаты – от отрывков из Борхеса до фрагментов анекдотов. Инсталляция демонстрирует то, чем забита голова самой Лори. Артистка, между тем, задает важный вопрос: как вообще изображение и музыка проникают в черепную коробку?

Художник из Замбии Нолан Освальд Деннис исследует не темные глубины подсознания, а черные недра земли. Его звуковые карты («Календарь Черной Земли» и «Станция Черной Воды (Мбарара)») составлены из записей, полученных с помощью раскиданных по Африке сейсмических зондов. Эти устройства позволяют обнаружить в земной коре звуки сверхнизкой частоты, которые могут свидетельствовать о землетрясениях, извержениях вулканов, тектонических сдвигах и секретных военных испытаниях.

Сальвадорец Гваделупе Маравилья обещает зрителю исцеление от многих болезней посредством игры на натянутых веревках и повторения ритуальных слов. Его музыкальные кресла (инсталляция «Разносчики болезней») собраны из текстиля, бечевок и найденных предметов, на которых написаны фрагменты африканских колыбельных.

Опыт Маравильи, который на родине почитается как целитель, показывает, как далеко раздвинулись границы современного искусства. Если до пандемии устроителей Биеннале критиковали за ориентацию на коммерческие имена и профессиональных художников, то нынешняя выставка наполовину состоит из работ ремесленников и любителей, среди которых шаманы, знахари, гончары, путешественники и собиратели.

Красный уголок

Важный раздел выставки Койо Коуо назвала «Святилища»: в него попали важные для куратора персонажи. Эта часть выставки развернулась в Центральном павильоне Джардини и была соответствующим образом декорирована.

Дадаист и основатель революционного коллектива Laboratoire Agit’Art Исса Самб (1945–2017) во дворе своей мастерской в Дакаре складывал ассамбляжи из ритуальных масок, сломанных механизмов, сосудов и бытовых предметов. Все эти объекты развешаны по стенам павильона и соседствуют с работами Марселя Дюшана.

Африканская концептуалистка Беверли Бьюкенен – еще одна знаковая для Коуо фигура. Бьюкенен мастерила маленькие домики и расставляла их вдоль дорог, чтобы странствующим духам и насекомым было где переночевать. Сейчас эти домики выставлены в купольном зале павильона вместе с рисунками и стихами художницы.

Два литературных источника, к которым апеллировала куратор при подготовке выставки, – «Возлюбленная» Тони Моррисон и «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсиа Маркеса. Цитаты из обоих щедро рассыпаны по выставочному каталогу, а портрет Моррисон можно обнаружить в «красном уголке» Биеннале – инсталляции кубинки Марии Магдалены Кампос-Понс («Анатомия магнолии для Койо Коуо и Тони Моррисон»).

Коллективные действия

Еще один мотив Биеннале, получивший название «Школы», с одной стороны, обращается к художественному опыту как цепочке наследуемых практик, а с другой – опровергает вредный романтический миф о неизбежном противостоянии художника и толпы. Современный художник – не унылый одиночка, а скорее креативный коммуникатор, способный объединять людей и смыслы.

То, что искусство рождается в диалоге, подтверждает яркий проект «Карта» ирландских художниц Элис Махер и Рэйчел Фаллон. Во время пандемии они обменивались по почте кусочками ткани, вышивками и нитями, вязали крючком и создавали аппликации. Результатом взаимодействия стал масштабный гобелен, картографирующий историю женского труда и угнетения. Вдохновляясь средневековой картой мира и вымышленной «картой чувств» XVII века, Элис и Рэйчел создали «карту личности».

Результатом «бережного женского сотрудничества» стал выставочный проект павильона Италии «С тобой, со всем»: представленные керамические объекты создавались в ходе долгих переговоров и совместного творчества куратора Чечилии Канциани и художницы Кьяры Камони.

Художница из Кейптауна Таня Петерсен трактует тему школы как карту перемещения суфийских мистиков. В вышитых бисером работах «Космологические подношения тонущему миру» и «Космологические акты преданности» мусульманские святыни Южной Африки, океанические пути и современные суфийские практики объединяются в маршруты коллективных духовных путешествий.

В основе проекта «Станция глубокого слушания» лежит идея американского композитора Полин Оливерос, умершей десять лет назад, о «квантовом слушании»: человек способен сосредоточиться на отдельном звуке и одновременно воспринимать все звуковое пространство вокруг. Оливерос сравнивала практику внимания с поведением атома, который, переходя с одной орбиты на другую, «занимает оба пространства одновременно». Художница предполагала, что ее открытие может радикально трансформировать социальное поведение: «Люди, сидящие в кругу, – это живой символ единства и единой реальности».

Конец света