Культура
Выставка Fantastic Voyage («Фантастическое путешествие»), прошедшая в Нью-Йорке, стала знаковой для 2020 года. Очередной выставочный вернисаж после месяцев социальной депривации воспринимается как «новый сезон» светской жизни.О роли искусства во время гуманитарного кризиса размышляет и известный художник Ага Усейнов. Его работа «Заброшенная Вавилонская башня» оказалась самой масштабной в экспозиции.
Проект стал дебютным для новой художественной площадки, открывшейся в нью-йоркском Бруклине. Само мероприятие было изначально задумано как выставка-продажа, часть выручки от которой будет перечислена на счет локальной некоммерческой организации Red Hook Initiative. В итоге, однако, Fantastic Voyage оказалась гораздо шире и глубже, чем задумывали организаторы.
Проект стал дебютным для новой художественной площадки, открывшейся в нью-йоркском Бруклине. Само мероприятие было изначально задумано как выставка-продажа, часть выручки от которой будет перечислена на счет локальной некоммерческой организации Red Hook Initiative. В итоге, однако, Fantastic Voyage оказалась гораздо шире и глубже, чем задумывали организаторы.
Выставка открылась в обстановке «между молотом и наковальней». Весенний локдаун стал непростым испытанием для нью-йоркской арт-сцены: музеи и галереи были закрыты, и после окончания режима самоизоляции вернулись далеко не все. Постепенное снятие карантинных мер – а галереям было разрешено открыться в числе первых, еще в июне – хронологически совпало с началом решающего этапа предвыборной кампании на пост президента США, которая подогрела и без того раскаленную социальную атмосферу.
Конечно, «Фантастическое путешествие» едва ли стоит расценивать как злободневную рефлексию на актуальные события. И все же выставку сложно рассматривать в отрыве от обновленческого пафоса времени. Всегда любопытно поразмышлять, каким может быть искусство во время гуманитарного кризиса и в каком направлении двинутся художники по мере выхода из него.
Экспозиция объединила работы нескольких десятков художников, работающих в разных жанрах. Здесь и привычная живопись на холсте – сколь активно ни хоронят ее прогрессивные критики, она никуда не девается из художественного процесса. Скульптуры и художественные объекты, гибрид картины и фотографии, эффектным примером которого может служить коллаж Маризы Альберти. Fantastic Voyage, похоже, по замыслу организаторов не предполагала конкретного маршрута и пункта назначения. Работы на выставке объединены не общей концепцией, но пространством и временем. И, по мнению Аги Усейнова, ощущением «глотка воздуха», возможностью собраться вместе и обсудить искусство без привычного снобизма, часто присущего подобным мероприятиям.
Остроумно и изобретательно подает работы одна из организаторов выставки Шура Ская – живописные виньетки на стыке примитивизма, экспрессионизма и психоделики, вроде полотна с изображением красных мухоморов, прячущихся от грибника в разломе старого дерева. Произведения Тодда Бьенвеню американскому зрителю могли напомнить живопись нью-йоркского классика Даны Шутц. На его картине в приглушенных сине-серо-зеленых тонах изображен шумный многолюдный рок-концерт – почти забытое удовольствие в нынешние времена.
Местами живопись на выставке переходила в объект. Так произошло в случае Джеймса Хайда, покрывшего объемный кусок гипса полупрозрачными абстрактными подмалевками. Софи Матисс представила парафраз знаменитых «Полуночников» Эдварда Хоппера: на картине американского классика 1942 года изображена витрина ночного бара с редкими посетителями внутри, но в интерпретации Матисс городской пейзаж полностью лишен человеческого присутствия. Ее работа была создана в 1999 году, но, кажется, идеально отражает нынешний дух времени. Разбавляют этот парад живописи работы Томаса Саймона – керамические объекты со светящимися элементами в виде морских существ, и Джоэла Френка / Дэниела Кента – ироничный комментарий к альтернативным теориям современности и одновременно устройство для иридодиагностики – метода нетрадиционной медицины.
Вавилонская башня Аги Усейнова – это прототип башни, инженерная конструкция которой оказалась помятой в ходе смешения языков, приблизившись к эстетике стимпанка (последняя нередко возникает в творчестве Усейнова). Идея пришла художнику во время изучения старинных манускриптов в библиотеке музея Метрополитен. В книжных миниатюрах или на полотнах старых мастеров башня, как правило, поражает пропорциями и масштабом, но работа Усейнова выглядит хрупкой и непрочной. Она стоит на колесах, ее можно возить по залу, крутить и разворачивать. Что это, как не метафора времени, когда вавилонское смешение языков возникает тут и там в точках социальной напряженности и конфликтов? Будь то уличные протесты в рамках движения Black Lives Matter или глобальный кризис, связанный с пандемией, противоположные стороны теряют способность договариваться и понимать друг друга – и в этом человечество ненамного изменилось со времен языческого Вавилона.
Личности 