«Похоже, бабушки – главный экспортный товар России», – пошутил во время большого финала «Евровидения» один из иностранных комментаторов. Но в этой шутке есть доля правды. Мы встретились с «Бурановскими бабушками», занявшими на конкурсе второе место, и убедились в том, что бабушки в России действительно отличные!

Фото: Павел Самохвалов

Рядом с ними понимаешь, что такое настоящая слава. Встреча была назначена в холле отеля, где они остановились в Москве вскоре после «Евровидения». Еще издалека мы увидели небольшое столпотворение: в центре группы людей стояли маленькие бабушки, а вокруг набегали все новые и новые поклонники; каждый вручал продюсеру свой айфон и умолял сфотографировать. Красавец с мускулами, обнявший разом всех бабушек, кричал кому-то поверх голов: «…И пришлите мне потом фотографию на невский точка ру!» Бабушки, застенчиво улыбаясь, позировали.

А потом мы переходили через дорогу – в парке напротив ждал фотограф. При виде бабушек поток машин остановился, через открытые окна их снова стали фотографировать на телефоны, кто-то начал приветственно сигналить. Даже усатый асфальтоукладчик с радостью узнавания свесился из кабины и начал махать руками.

«И тебе привет», – машут ему бабушки. Их как будто сопровождает облако доброй, хорошей энергии.

– Чувствуете себя знаменитостями? – спрашиваю.

– Да какие мы знаменитости, – отвечает Екатерина Семеновна, – завтра приедем домой, снимем все это, наденем халаты – и в огород. И сразу все забыли.

– Нравится вам, что все вас узнают? Почувствовали вкус славы или хотите, чтобы всё поскорее закончилось?

– Скоро уже закончится, – отвечает Валентина Семеновна, которую в ансамбле называют Мышонок. Она всю жизнь проработала учителем русского языка в школе: – Мы сами закончим. У нас же там хозяйство. У всех сад, огород, живность…

– А дети разве не помогают?

– Приезжают помогать. Но у них же своя работа, они в городе живут, в селе никого нет.

– Не жалеете, что ввязались во всю эту историю с «Евровидением»?

Пожимает плечами: «Так надо было».

В Москве только что прошел дождь, стало прохладно, и все переживают, что бабушки замерзнут. Но они и не думают жаловаться. Шагают так быстро, что мы за ними едва поспеваем. «Конечно, мы же привыкли ходить пешком!» – говорит самая молодая «бабушка» Ольга Николаевна. Она на самом деле даже не бабушка: во-первых, у нее и внуков-то нет, а во-вторых, она директор бурановского Дома культуры и художественный руководитель ансамбля. Именно благодаря Ольге Николаевне случилась вся эта история: деревенский коллектив, который со сцены Дома культуры исполнял переведенные на удмуртский язык хиты разных лет (от Yesterday до «Звезды по имени Солнце»), решил замахнуться на «Евровидение». Пытались выбрать песню из своего репертуара, но закончилось все тем, что обратились к композитору Виктору Дробышу. Он написал Party for Everybody – и «эта песня оказалась понятной всем».

– И вы, Ольга Николаевна, как руководитель довольны результатом?

– Да мы на этот результат не шли, он получился сам собой. Для нас важно то, что сейчас в селе начали строить церковь. Мы об этом не хотели на весь мир говорить, но придумывать какую-то другую цель было бы смешно, поэтому и сказали. Может быть, удастся церковь под крышу довести. Хотя, знаете, с этим тоже нельзя торопиться – это же не дом построить. И потом, много всего происходит вокруг, кто-то в селе не принимает нас, говорит, что не то средство для сбора денег было выбрано. С другой стороны, надо эту церковь построить – бабушки в возрасте, хочется уже, чтобы они могли на службу ходить. Их же крестили в той церкви, что была разрушена.

– А какое у них удовольствие будет оттого, что они все это сами совершили!

– А как же! И не говорите!

Тем временем съемка начинается. Фотограф пытается расставить бабушек под елками. Они переговариваются на своем языке, на слух похожем больше на финский, чем на русский. Одна присела на кейс с аппаратурой и заявляет то ли в шутку, то ли всерьез: «Снимай тут!» Прохожие фотографируют. Некоторые интересуются, где самая маленькая бабушка – Наталья Яковлевна. Продюсер объясняет, что она приезжает только по специальным поводам, например на концерт в Кремле, – ей же уже 76 лет. В этот раз «Бурановские бабушки» прилетели в Москву на два дня на открытие «Детского Евровидения». В июле поедут в Белоруссию на «Славянский базар».

Ольга Николаевна говорит, что предложений выступить очень много, но она даже не особо интересуется, куда именно приглашают: коллектив изначально пожелал как можно меньше ездить.

– Отказываетесь?

– Да. А зачем бабушек утомлять? Им сейчас нужно отдохнуть, мы же не профессиональный коллектив, не из шоу-бизнеса. Сейчас интернет есть, можно записи посмотреть, если очень хочется.

– Ну вдруг им понравилась слава?

– Да нет. Она только поначалу нравится, слава же – это труд.

Между тем на съемочной площадке разыгрывается небольшая драма. Одну из бабушек, одетую не в бурановскую «форму», а в «гражданское», попросили встать на задний план. Она обиделась и медленно побрела прочь со съемочной площадки. Фотограф побежал ее уговаривать, но вернулся ни с чем. «Не мог бы кто-нибудь из вас поговорить с ней?» – спрашиваем бабушек. «Да бесполезно это, – отвечают. – Она молодая еще, потому обижается». – «Ага, молодая, успеет еще насниматься».

Большинству бабушек за семьдесят, у некоторых по трое детей, у кого-то четверо, а у Грани Ивановны, которая вяжет всем для выступлений чудесные узорчатые носки, вообще шестеро. У половины бабушек уже подрастают правнуки. Кто-то из участниц проекта всю жизнь проработал дояркой в колхозе, воспитателем в детском саду, маляром-штукатуром. Алевтина Геннадьевна была бухгалтером, а Зоя Сергеевна – поваром; она и сейчас при случае готовит для коллектива обеды.

Я спрашиваю немногословную Зою Сергеевну, как их кормили в Баку.

– Хорошо кормили. Фрукты были, всё было.

– Мы азербайджанскую еду два раза пробовали, – поясняет Ольга Николаевна. – У бабушек же диетическое питание, они очень аккуратно должны кушать в дороге. Так что у нас в Баку был свой русский повар.

– А как вас вообще принимали?

– Ой, очень хорошо принимали! – отвечают хором Екатерина Семеновна и Валентина Семеновна. – Подарков надарили.

– Что подарили?

– Да что ни попросим купить. Говорим: денежку потом отдадим, а они подарки приносят, а денежку не берут.

– А как вам город понравился?

– Красивый город, ухоженный. Чистый очень, нигде мусора нет, – отвечают бабушки наперебой.

– Земли только совсем мало, одни камни, – говорит Галина Николаевна.

– И нефть еще, – справедливости ради добавляю я.

– Ну, мы нефть не видели. Море видели, камни видели, а нефть не видели.

После съемки Ольга Николаевна собирает бабушек, как наседка цыплят. Заботливо интересуется, не замерзли ли, на одну надевает пиджак, благородно предложенный сопровождающим их охранником.

– Бабушки – они же как дети. Знаете, как я за них переживаю! В Баку на меня поначалу очень давил груз ответственности, но потом я увидела, как хорошо там к ним все относятся – не как к звездам, а именно как к бабушкам, – и как-то отлегло. Я тогда подумала, что совершенно неважно, какое место мы займем, важно, что мы приехали.

– А они волновались?

– Очень. У всех лица такие перепуганные были. Галина Николаевна ходила со всеми разговаривала. Хорошо, мы заранее приехали, и на эту площадку выходили, наверное, раз десять. И потом все эти технические новшества, наушники всякие…

– Как не волноваться? – говорит Екатерина Семеновна. – За нами Россия стояла.

Во время «Евровидения» новости сообщали о том, что – цитата – «бабушки не отсиживались в своем особняке на берегу моря, а вели активную светскую жизнь». Заголовки кричали: «Бурановские бабушки» устроили вечеринку на тысячу человек!» Шампанское лилось рекой, выступали Эмин Агаларов, и Олег Газманов, и Марина Девятова, и другие исполнители.

Но когда спрашиваешь, что запомнилось бабушкам в Баку больше всего, они рассказывают, как были в Старом городе, гуляли по набережной, пришли на могилу Муслима Магомаева. «На море ходили, – говорит Зоя Сергеевна, – ракушки собирали».

Наша встреча заканчивается. Завтра утром бабушки вернутся в Удмуртию, в свое Бураново, где первым делом им придется принести воды из колодца и подоить заскучавших коз.