Композитор – одна из редчайших на земле профессий. Она далека от общности коллективных интересов, единых целей и задач, корпоративных ценностей. Правда, как у всякого человека искусства, у композитора нет судьбы без исполнителей, нет творчества без других мастеров и гениев. Композиторская жизнь – это многообразные связи с прошлым и, следовательно, колоссальная за это прошлое ответственность.

Ариф Джангирович Меликов родился (13 сентября 1933 — 9 мая 2019)

Меликов – один из тех ныне живущих авторов, кто наиболее близок к истинному пониманию и композиторской профессии, и композиторского бытия. Весь творческий путь азербайджанского мастера – путь предвосхищения музыкального будущего, путь, творящий и созидающий это будущее.

Получив классическое консерваторское образование в классе Кара Караева, Ариф Меликов и в своей музыке претворял заветы великого учителя. Его творчество – отрицание академической косности, неприятие музыкальных догм и ортодоксий, дистанцирование от внешних идеологических моментов, желание постоянного изобретательства и эксперимента, стремление в каждом новом опусе преодолевать собственные прежние границы. И эта цель, возможно, самая главная в меликовской композиторской судьбе – постоянно «забывать» о ранее достигнутом, идти дальше и обосновывать истинность вновь найденного и обретенного, цель мучительно трудная и порой невыполнимая. Где всякий раз надо начинать заново, где всякий раз необходимо снова и снова убеждать в собственной правоте и состоятельности, где произносится твердое «нет» предыдущему успеху и все начинается с самого истока: поиск – проба – эксперимент – обретение.

Такое вот состояние вечного внутреннего экстрима, через которое лишь и познается нечто и о самом себе, и о своем искусстве.

Создав в начале 1960-х балет «Легенда о любви», Меликов мог более ничего не писать. Как, допустим, мог ничего более не сочинять Эдвард Григ после своего «Пера Гюнта» или Игорь Стравинский после «Весны священной». Одной только «Легенды» хватило бы, чтобы имя азербайджанского мастера было золотыми буквами вписано в историю музыкальной культуры. Для того чтобы просто перечислить все произведения Арифа Меликова, понадобится не одна страница.

И великолепие первого балета, возможно, заслонило для широкого слушателя прочие, не менее значимые достижения меликовского творчества. А именно – его симфонии.

Ценность его симфонических опусов будет познана много позднее, однако уже сейчас, не боясь ошибиться, можно предположить, что симфонии Меликова – события экстраординарные, решительным образом переосмысляющие привычные жанровые нормы и стереотипы. Соединение интонационно, ритмически, гармонически насыщенных фактур, новейших музыкальных технологий, необычных тембровых сочетаний, современных композиционных приемов и средств с национальными, в первую очередь мугамными принципами не только становилось оригинальной формой композиционного мышления и самобытным структурированием музыкального материала, но и намечало иные звуковые пути, иную организацию музыкального времени и пространства.

Время в симфониях Меликова то сжимается, то ускоряется, то застывает в одной точке, то концентрируется в некоей неподвижной звуковой массе, внутри которой возникают свой собственный временной отсчет и пульсация. Происходит это благодаря тому, что автор совершенно по-особенному соотносит в процессе композиционного движения статику и динамику, вариантность и импровизационность, ритмическую текучесть, неопределенность и ритмическую четкость, акцентированность. То есть претворяет все то, что составляет глубинную суть азербайджанского мугамного музицирования, которое лежит в основе его творчества и с которого начинался его путь в музыке.

Мугамность в симфониях сказывается и в конструировании звукового пространства, когда пространство «захватывается» не за счет динамических или артикуляционных нагнетаний, но в результате разрастания звукового массива, достигающего объемно-стереофонического эффекта. Как и в мугаме, звук не развивается, но развертывается, как и в мугаме, звуковое пространство представляет собой целостное и единое состояние.

Сложный синтез в симфониях национального и мирового, восточного и западного, этнографического и современного содержит в себе значительные творческие перспективы. С одной стороны, интеграция культурных специфик, с другой – сохранение их дифференциации и своеобразия. Благодаря взаимодействию различных традиций расширяются композиционные возможности, совершенствуются формы, обогащается музыкальный язык, что дает новые стимулы, способствующие художественному развитию.

Такова красота броска симфоний Арифа Меликова. Красота броска в будущее. Описать весь круг творческих интересов азербайджанского маэстро – автора многочисленных симфонических и камерно-инструментальных опусов, балетов, вокальных сочинений, оперетты, киномузыки, песен, музыки к телевизионным и театральным постановкам – невозможно не только в рамках статьи, но даже нескольких книг.

Симфонии – лишь малая их часть, однако та самая часть, без которой нет ни ясного осознания меликовского искусства, ни полноценной картины симфонизма ХХ столетия.