В мастерской Тофика Расулова свет становится одновременно и соавтором, и произведением. Проходя сквозь цветные витражные стекла шебеке в окне, он ложится на деревянные детали, выхватывает тончайшие линии орнамента. Кажется, будто окна здесь не просто пропускают солнце внутрь, а пересобирают его заново.

Утром в Шеки свет мягко скользит по старым каменным улицам, днем разбивается о цветные стекла ханского дворца, а к вечеру становится густым и янтарным, словно пропитанным временем. Здесь вообще многое связано со светом. Наверное, поэтому искусство шебеке – удивительных разноцветных окон-витражей, собранных без клея и без единого гвоздя, – достигло совершенства именно в этом городе.

Тофик Расулов сидит за большим рабочим столом, вокруг которого разложены инструменты, деревянные заготовки и стекла. Его руки постоянно в движении. Даже во время разговора он то касается деталей, то показывает какие-то соединения, то машинально проводит пальцами по дереву. У человека, который занимается шебеке почти всю жизнь, даже жесты – продолжение ремесла. Он говорит негромко и неторопливо, иногда подолгу подбирает слова. Но в этих паузах нет неуверенности, скорее привычка человека, который предпочитает сначала все точно просчитать, а потом действовать.

Ремесло шебеке в семье Расуловых передается уже четыре поколения. Его дед тоже был мастером. Отец, знаменитый шекинский уста Ашраф Расулов, считается одним из людей, сохранивших и фактически возродивших это искусство в XX веке. Именно он в 1950-х годах участвовал в восстановлении Дворца шекинских ханов, где находятся одни из самых сложных образцов традиционных витражных окон. Тофик Расулов буквально с рождения видел работу отца: «С пяти лет я уже наблюдал, как собирают шебеке. А после школы, с 1978 года, начал работать сам». Для него этот выбор не был ни романтической детской мечтой, ни осознанным решением – скорее чем-то само собой разумеющимся, вписанным в атмосферу дома. Он рос среди деревянных реек,стеклянных вставок, чертежей и бесконечных разговоров о ремесле.

Мастерская Расуловых была не только местом работы: сюда приходили художники, архитекторы, музыканты, поэты. Маленький Тофик сидел и слушал, и эти разговоры стали едва ли не такой же важной школой, как работа с деревом. Один гость, композитор, как-то сказал ему, что в шебеке есть и мугам, и опера, и симфония. Эта фраза оказалась неожиданно точной. Древнее декоративное искусство действительно строится почти как музыка: на ритме, повторении, паузах и гармонии. Со стороны шебеке кажется легким и почти воздушным, но за этой визуальной легкостью скрывается сложнейшая система расчетов. «Это не только искусство. Это наука. Здесь обязательно нужны алгебра и геометрия», – Тофик Расулов говорит о математике с глубоким уважением. В шебеке всё держится на точности. Любая ошибка способна разрушить тонкую деревянную конструкцию; если ошибешься хотя бы на миллиметр, ничего не получится.

Он показывает сложные схемы орнаментов: в каждом своя система фигур, углов и соединений. Каждый элемент подчиняется строгой логике. Существуют десятки разновидностей шебеке: «шамси», «джафари», «гюляби»... Одни собираются на основе 12-угольников, другие требуют особенно мелкой работы.

«В шебеке всё строится на углах: 90 градусов, 45, 30… Всё должно быть точно рассчитано», – говорил отец юному Тофику и заставлял изучать алгебру, геометрию и черчение. Работать рядом с ним было непросто: дома любящий папа, в мастерской Ашраф Расулов превращался в строгого и очень требовательного наставника. «Он никогда сразу не показывал, где ошибка. Говорил: «Сам найди», – улыбаясь, вспоминает Тофик. Было тяжело, думать очень не хотелось. Но позже он понял, что только так формируется настоящий мастер.

Шебеке невозможно освоить механически, раз за разом повторяя действия и приемы. Сначала человек должен научиться думать. Это становится особенно очевидно, когда берешься за сложные орнаменты. Работа начинается задолго до дерева и стекла: «Сначала узор возникает в голове, затем переносится на бумагу и только потом – на дерево», – поясняет Расулов. Бумага еще прощает ошибки, дерево – уже нет.

Процесс создания узорчатого окна напоминает строительство здания в миниатюре. Сначала делается каркас. Потом подготавливается множество мельчайших деталей. После этого собирается один небольшой фрагмент, и только если он оказывается идеально точным, мастер продолжает работу дальше. Во время разговора Расулов несколько раз повторяет слово «сабр» – «терпение». Кажется, именно оно лучше всего описывает характер этого искусства. «Шебеке не любит спешки». Сегодня, когда мир бесконечно ускоряется, оно, кажется, существует вопреки времени. Или вне времени?

Витражи во Дворце шекинских ханов живут, как сотни лет назад, преломляя разными цветами солнечный свет. Их реставрировал Ашраф Расулов, а спустя десятилетия его сын восстанавливал старинные окна дворца. Работа продолжалась около двух лет. Некоторые элементы шебеке оказались настолько мелкими, что их собирали исключительно пинцетом, а на одном квадратном метре умещалось около 14 тысяч деталей. Тофик рассказывает об этом спокойно, как о чем-то повседневном, но масштаб работ завораживает.

Особую сложность представляло стекло. Изначально для ханского дворца использовали муранское стекло, которое привозили из Венеции. Его толщина составляла всего один миллиметр. Современное стекло в три раза толще, поэтому мастерам пришлось вручную доводить его до нужной кондиции. Этот кропотливый труд занял месяцы. Но важнее технической стороны проекта для Тофика была преемственность: он продолжал дело своего отца внутри тех же стен. «Для меня отец жив до сих пор. Он жив, пока живет его искусство», – говорит Тофик. Эти слова звучат совершенно без пафоса, когда их произносит человек, для которого ремесло стало формой памяти.

Сегодня вместе с Тофиком Расуловым работают его сыновья – Ильгар и Вугар. Один из них пытается адаптировать шебеке под современные интерьеры и архитектуру – так древнее ремесло постепенно входит в новую эпоху. Сам Тофик осторожно относится к новым технологиям. В последние годы лазерная резка все чаще выдается за настоящее шебеке. «Она, может быть, и похожа, но это не то», – сетует он. Создание шебеке невозможно полностью механизировать: можно изготовить на станке крупные детали, но самые тонкие элементы все равно нужно собирать руками. Возможно, именно потому в этой красоте так сильно ощущается присутствие человека: дыхание, концентрация мастера ощущаются всегда.