Личности
В Центре Гейдара Алиева прошла выставка Энди Уорхола «Жизнь, смерть и красота». Кураторский проект Джанни Меркурио, одного из важнейших итальянских специалистов по поп-арту, стал первой бакинской выставкой художника подобного масштаба.
Жизнь
Экспозиция Меркурио, основанная скорее не на эстетике Уорхола, а на его этической концепции, знакомит зрителя с важнейшими работами художника, в том числе с поздней религиозной живописью. Представлено 100 работ из собрания музея Уорхола в Питтсбурге – не только картины, но и рисунки, и видео.
Одна из задач недавно открытого Центра Гейдара Алиева – популяризация мирового художественного наследия в Азербайджане. Выставка Энди Уорхола – пример безошибочной стратегии: знакомство с этим художником дает ключ к пониманию культуры второй половины XX века.
Уорхола можно считать воплощением американской мечты. Его детство пришлось на времена Великой депрессии; родители, Андрей и Юлия Вархола, эмигрировали в США из деревни Микова, находящейся на территории современной Словакии.
Энди рос болезненным ребенком. Чтобы развлечь его, мать занималась с ним рисунком. В девять лет мальчику подарили фотоаппарат, и он мог часами сидеть в подвале, проявляя пленки. В 1945 году, после смерти отца, Энди поступил в Технологический институт Карнеги. Тогда он помогал старшему брату торговать c лотка фруктами и овощами и при любой возможности делал наброски покупателей. Впоследствии эти эскизы помогли ему получить небольшую стипендию.
Следующим летом он работал в универсальном магазине, где занимался оформлением витрин. По словам одного из профессоров, Вархола был единственным студентом на курсе, который мог создать успешный рекламный образ. После окончания колледжа Энди отправился в Нью-Йорк. Свои первые коммерческие иллюстрации он подписал «Уорхол». Потом работал в журналах Glamour, Vogue, Harper’s Bazaar, делал рекламу, создавал обложки книг и пластинок.
В 1962 году Уорхол открывает студию «Фабрика», просуществовавшую вплоть до 1984 года. Концепция «Фабрики» изменила общепринятое представление о труде художника, противопоставив индивидуальному творчеству идею массового производства арт-объектов. «Фабрика» выпускала 80 репродукций в день. С 1963 года студия занялась также съемками андеграундных фильмов, за годы ее существования здесь было снято около 70 картин. Их персонажами становились участники «Фабрики» и друзья Энди: Рудольф Нуреев и Боб Дилан, Аллен Гинзберг и Джуди Гарленд, Теннесси Уильямс и Мик Джаггер, Уильям Берроуз и Лайза Миннелли.
Придя в мир искусства из мира рекламы, Уорхол создавал образ, идею вещи и тиражировал ее. Среди самых распространенных его изображений – образы потребления: бутылки кока-колы, доллары, банки консервированного супа Campbell... Имя Уорхола стало узнаваемым и востребованным брендом, а сам художник – медийной фигурой. Хотя, возможно, банка супа, один из самых известных его образов, не столько консьюмеристский символ, сколько реалия детства художника.
Одновременно Уорхол создавал десятки оттисков с изображениями знаменитостей. Он любил Мэрилин Монро, Джеки Кеннеди, Лайзу Миннелли и Элизабет Тейлор, и его шелкографии были бесконечным заигрыванием с их образами, воображаемыми и реальными. Создавая портрет, он всегда тщательно убирал изъяны, неровности кожи, отсекал лишние детали, подчеркивая хрупкость, грусть, уязвимость этих женщин. Без сомнения, Уорхол создал одни из самых запоминающихся женских образов в истории искусства. Художник, скульптор, дизайнер, режиссер, продюсер, писатель, издатель, коллекционер, он стал воплощением идеи об универсальном человеке эпохи масскульта.
Существует еще одна сторона Уорхола, которая часто ускользает от поклонников и исследователей, – его религиозность. Семья Вархола принадлежала к униатской конфессии, призванной объединить православную и католическую церкви. В детстве Уорхол несколько раз в неделю ходил на службу, а по воскресеньям посещал благотворительные обеды.
Одна из самых поразительных его работ – «Крест». Ее красота и величие завораживают. Перед зрителем – новый Уорхол. Среди крупнейших поздних серий художника выделяется «Тайная вечеря». Эта интерпретация образа, ставшего визуальным клише, почти физически передает ощущение жертвенной любви.
Смерть
В книге «Философия Энди Уорхола» художник писал: «Я не верю в смерть, потому что, когда она приходит, вас нет. Я не буду о ней говорить, потому что я к ней еще не готов». Тема смерти всегда волновала художника, а после покушения на него Валери Соланас стала одной из центральных в творчестве. В одном из интервью Уорхол вспоминал: «Помню, был какой-то выходной – Рождество или День труда. Каждый раз, когда я включал радио, диктор говорил: «Могут погибнуть четыре миллиона человек». Это стало отправной точкой для создания серии Death and Disaster («Смерть и разрушение»), в которой кадры автокатастроф, сцен суицида, ядерных взрывов обрели художественный контекст.
В сериях Tuna Fish Disaster («Катастрофа с тунцом»), Electric Chair («Электрический стул») и портретах Джеки и Мэрилин, также представленных на бакинской выставке, этот нарратив менее очевиден. Тем не менее в них ощущается присущее американской поп-культуре того времени очарование трагедией. Серии Энди о катастрофах – о вещах, которые существуют в повседневной жизни. Трагедия перестает быть новостным поводом и становится символом.
В 1968 году, после того как Валери Соланас стреляла в Уорхола, он становится одержим темой смерти и создает несколько работ, в том числе серию Guns («Пистолеты»), в которой изображает револьвер Соланас. Кажется, пистолет может выстрелить сам по себе. В 1976 году, после путешествия в Италию, Уорхол выпускает серию Hammer and Sickle («Серп и молот»). Был самый разгар холодной войны, и хотя Уорхол отрицал политический подтекст работы, он осознавал значение этого символа: разрушение, опасность и смерть.
Тогда же появляется серия Skulls («Черепа») из шести работ. Как обычно у Уорхола, мрачный сюжет передается в ярких тонах. Отбрасываемая черепом тень напоминает детский профиль. Возможно, художник хотел показать этим, что смерть нужно воспринимать как часть жизни.
На выставке в Баку также экспонируется серия цветных шелкографий 1983 года Endangered Species («Вымирающие виды») c изображением исчезающих животных: сибирского тигра, сан-францисской бабочки-перламутровки, орангутана, зебры Греви, черного носорога, африканского слона, квакши Андерсона, гигантской панды и белоголового орлана. Тревожные яркие цвета и испуганные животные: смерть как напоминание о мимолетности красоты.
Красота
В 1964 году, спустя два года после самоубийства Мэрилин Монро, Уорхол создает ее портрет. Основой стал кадр из фильма «Ниагара». Этот растиражированный образ – пожалуй, самый известный из его icon images. Портрет Джеки Кеннеди может показаться зрителю его противоположностью: на нем переживания не вдовы президента, а реальной женщины. Но черты лица потускнели, и горе уже не так остро; она стала героиней светской хроники из вчерашних газет.
Среди работ, представленных на бакинской выставке, – портрет Элизабет Тейлор. Ее кожа безупречна, черты лица настолько совершенны, что кажутся нереальными. Портрет заставляет задуматься о современном представлении о красоте: насколько оно достижимо, какое отношение имеет к действительности?
Уорхол жил в обществе, где молодость и красота были возведены в абсолют, но для него красота заключалась в первую очередь в индивидуальности, которая сохраняется во всех его идеализированных изображениях звезд. Побывав в Швеции, он писал: «В Швеции вы видите одного красивого человека за другим и в конце концов уже даже не поворачиваетесь, чтобы на них взглянуть: вы знаете, что следующий встречный будет таким же красивым... Когда в подобном месте вы видите некрасивого человека, он может показаться красивым, потому что нарушает эту прекрасную монотонность».
Среди работ, представленных в Центре Гейдара Алиева, можно увидеть поп-арт-версию «Рождения Венеры» Сандро Боттичелли. Как и в случае с Мэрилин, Уорхол создал четыре версии картины: черную, белую, розовую и желтую. Античная богиня изображена как современная знаменитость; Уорхол задается вопросом, как античные и ренессансные каноны женской красоты соотносятся с современными представлениями о ней.
В Баку выставлена и знаменитая серия «Цветы», начатая Уорхолом в 1964 году. Основой серии послужил напечатанный в трех вариантах в журнале Modern Photography снимок китайской розы, показывающий, как меняется цвет при разных способах обработки пленки. Уорхол превратил это фото в психоделическую картину. Кадрировав кадр квадратом, Уорхол радикально усилил контрастность изображения: нюансы ушли, а формы приобрели большую абстрактность. «Цветы» стали самой абстрактной художественной серией 1960-х годов.
Прямая речь
Курировать выставку в Центре Гейдара Алиева пригласили Джанни Меркурио – крупнейшего итальянского специалиста по американскому искусству XX века, автора монографий об Энди Уорхоле, Жан-Мишеле Баския, Джордже Сегале, Ките Харинге, Рое Лихтенштейне, Дэвиде Лашапеле. Он курировал выставки на таких солидных площадках, как Музей Людвига в Кельне, Музей современного искусства в Лионе, Il Palazzo Reale di Milano, La Triennale di Milano, l’IVAM di Valencia и других. Среди последних проектов Меркурио – выставка Аниша Капура в миланской ротонде Бесана и Роя Лихтенштейна на Триеннале.
Джанни Меркурио: Я считаю, что Уорхол является самым важным художником прошлого столетия. XX век – век идей, которые становятся чем-то большим. Для каждого века свойственно определенное магистральное направление в искусстве: XV век – гуманизм, XVI век – Ренессанс, XVII век – барокко. XIX век нельзя охарактеризовать однозначно: импрессионизм, да, но было и множество других течений. Единственная вещь, которая характеризует XX век, – это становление идеи, и идеи Уорхола действительно имели огромное влияние.
Выставка в Центре Гейдара Алиева, построенном Захой Хадид, – это фантастическая возможность. Это потрясающее пространство, и выставка Уорхола – первая открывшаяся в нем. Для меня это большая честь. Начиная работать, я уже представлял некоторые сюжеты. Я свел их воедино и составил список работ. Подбором видеоработ занималась моя жена, Кристина Клаузен. Я попросил свести материал, основываясь на моей концепции «Жизнь, смерть, красота». Ей удалось найти очень интересный материал, например дискуссии Уорхола с молодым Стивеном Спилбергом и Жан-Мишелем Баския. В этом видео можно увидеть Аллена Гинзберга, который представляет молодых художников и режиссеров. Сам Уорхол говорит всего несколько слов. Это довольно забавная работа.
БАКУ: Что Уорхол может сказать сегодняшнему Баку?
Д.М.: Творчество Уорхола создает пассионариев – людей, интересующихся искусством. Поэтому так важно устраивать его выставки. Молодым людям понравится Уорхол, и в следующий раз, когда откроется его выставка, они скажут: прошлый проект был хороший, давайте сходим посмотреть что-нибудь еще. Это ключ. Месседж выставки – учиться, любить искусство и участвовать в художественном процессе.
БАКУ: Какие еще проекты вам хотелось бы делать в Баку?
Д.М.: Давайте посмотрим, что будет после этой выставки. Люди здесь настолько дружелюбны и гостеприимны, что мне хочется возвращаться снова и снова. Было бы здорово собрать здесь группу молодых кураторов и дать им представление о существующих возможностях. Баку находится на пересечении культур, и мне бы хотелось проводить здесь ежегодную выставку современных художников региона. Не биеннале, потому что биеннале уже и так много. Может быть, какой-нибудь проект в области паблик-арта – это мечта.
БАКУ: Как вы, эксперт по Уорхолу, воспринимаете современных художников?
Д.М.: Многие известные художники иногда кажутся плохой копией Уорхола. Все эти вещи были уже сделаны 50 лет назад, притом сделаны лучше. Здорово, когда видишь истоки какого-то произведения, но при этом в нем есть и что-то новое.
БАКУ: Какую картину Уорхола вы бы сейчас приобрели?
Д.М.: Серию Camouflage («Камуфляж»). Но это на сегодняшний день – завтра будет по-другому. У меня уже есть серия супов Campbell, одна «Мэрилин»…
БАКУ: Как на вас повлияла архитектура Захи Хадид?
Д.М.: Есть архитектура, которая повергает в состояние шока. Я испытывал это чувство в Венеции и в Израиле. Бакинское здание напоминает мне собор Святого Петра в Риме или музей Гуггенхайма в Нью-Йорке. Когда я впервые его увидел, часами ходил по нему и фотографировал; я был очарован его перспективой. В этой архитектуре есть идея Каспийского моря, вихря, движения. Заха Хадид арабского происхождения, и я думаю, поэтому ей легче было понять азербайджанскую культуру.
БАКУ: Что делает выставку Уорхола особенно актуальной для Баку?
Д.М.: Мне кажется, что у страны очень большой потенциал. Думаю, что Азербайджан движется в верном направлении. Мне нравится, как здесь относятся к своему историческому наследию. Cтарый город выглядит просто потрясающе. Если говорить об Уорхоле, то его искусство помогает задуматься о важных вещах. Оно развивает индивидуальность и заставляет стремиться к лучшей жизни.
Площадка
Центр Гейдара Алиева – проект архитектора Захи Хадид – настоящий шедевр компьютерной архитектуры. Но это сооружение нечто гораздо большее, чем еще один футуристический проект. Оно стало символом нового Баку. В его плавных завораживающих линиях повторяется символ зороастризма – бута. Оболочка здания словно вырастает из окружающего ландшафта; волнообразные линии фасада плавно переходят одна в другую.
При этом строение абсолютно самодостаточно: чтобы устроить в нем выставку, пришлось построить отдельное выставочное пространство. Автором временного проекта стал австрийский архитектор Кристиан Штурмингер. Кристиан работает в частном исследовательском институте OIKODROM, который занимается изучением стратегий городского развития. Сфера его интересов – разработка выставочной концепции, выставочный дизайн и медиаинсталляции. Для выставки Уорхола в Баку Штурмингер придумал конструкцию, состоящую из блоков, которую в дальнейшем можно использовать для других проектов.
На выставке была воспроизведена инсталляция Silver Clouds, созданная в 1966 году Уорхолом в галерее Лео Кастелли вместе с инженером Билли Клювером. Для этой работы Штурмингер спроектировал стеклянную конструкцию, позволяющую наблюдать за объектом с двух сторон.
