К 65-летию со дня рождения уникального художника в свет вышел альбом «Уджал Хагвердиев. Живопись и графика. 1960–2004». Роскошное двуязычное издание осветило все жанры, в которых работал азербайджанский мастер.

«Уджал Хагвердиев – один из самых универсальных и плодовитых практиков азербайджанского искусства. Хотя в период 1980–1990-х годов концепция мультидисциплинарного художника еще не была четко сформулирована, Уджал в прямом смысле слова уже был одной из самых синкретических фигур своего времени», – так пишет во вступлении к изданию историк искусства Фарах Алакбарли. Три года назад именно она была куратором проекта «Разговор в присутствии» в бакинском Музее живописи Азербайджана XX–XXI веков – едва ли не первой, но, к сожалению, уже посмертной ретроспективы Хагвердиева. В книге приводятся фотографии ее экспозиции.

Причиной тому, что при жизни у художника не случилось ни одной персональной выставки, было не только его равнодушие к славе. Похоже, у Хагвердиева элементарно не хватало времени: он «двигался по жизни ураганом, шквалом, который было не остановить», стремительно и ненасытно осваивая все новые и новые жанры, художественные языки или, как сегодня принято говорить, медиа.

Несмотря на всего 44 отпущенных ему года, Уджал успел очень многое. Историю своей жизни он поведал в автобиографии, напоминающей сказку, которая стала основным и самым длинным текстом альбома. Ее проиллюстрировали семейные фотографии. На них родители художника – врач-педиатр Вера Ивановна Калинина и книжный график Гасан Али оглу Хагвердиев.

Уджал рисовал с раннего детства, стараясь быть похожим на отца, старшего брата, сестру и соседей: семья Хагвердиевых жила в одном доме с известными художниками Кямалом Ахмедовым, Расимом Бабаевым, Мурадом Ашрафом, Сананом Курбановым. В таком творческом котле варился будущий живописец и график.

«У меня была детская мечта – изобразить много муравьев на большом листе бумаги, но она не сбылась. Требовались терпение, мастерство и выносливость, чтобы выдержать насмешки, которые я получал». Посмотрев индийский фильм, рисовал огромное стадо слонов. Из пластилина лепил огромные блюда с фруктами, овощами, сладостями, колбасой, сырами с большими дырками, кусками арбуза с семечками. До 12 лет Уджал был лунатиком и по ночам ходил вокруг дома, пугая мать, которая делала все возможное, чтобы поправить нервную систему сына.

Когда Хагвердиев учился в Государственном художественном училище им. А. Азимзаде, один за другим ушли его родители. После училища он поступил в Азербайджанский педагогический институт им. В. И. Ленина (ныне – им. Н. Туси) на факультет художественного графического искусства.

Вначале 1980-х началась жизнь самостоятельного художника, и довольно непростая: «Я, гордый и независимый, вел богемный образ жизни, курил крепкие сигары, пил крепкие напитки, плохо питался, носил то, что попадалось под руку, сочинял стихи, оставлял дверь студии открытой, в любой ситуации писал и рисовал».

Подзаголовок альбома «Живопись и графика» не вполне отражает содержание. Книга, выпущенная при поддержке мобильного оператора Azercell, собрана из пяти частей, подчеркивающих многогранность мастера: «Живопись», «Графика», «Иллюстрация», «Вышивка», «Храмовая роспись».

Автопортрет 1996 года открывает раздел «Живопись», показывающий, насколько непростым и интенсивным был для Уджала поиск собственной манеры. Пропустив через себя всю историю мирового искусства, Хагвердиев со знанием дела пересказывает классические сюжеты на современном художественном языке: «Святой Георгий», «Мадонна с младенцем», «Дама с единорогом», «Бегство в Египет», «Святой Иероним»... Восточная философия и религиозные мотивы перемежаются бытовыми темами. Жену Елену и сына Бутуная художник представляет в ветхозаветных и новозаветных образах, изображая на золотом или лазурном фоне небесного города, себя же – в образе пророка. Вибрирующая палитра и оттенок старого золота, сошедший то ли с иконы, то ли с ренессансной фрески, усиливает бледность и таинственность лика будто спящего в танце «Дервиша», выбранного для обложки альбома.

Хагвердиев был таким же неистовым рисовальщиком, как и живописцем. С помощью листа бумаги, простого карандаша, туши, угля, сангины, пастели и акрила он ловко жонглировал стилями и сюжетами: здесь батальные сцены и портреты, натюрморты и орнаменты на стене синагоги. Не только мастерский рисунок, но и могучий интеллект, знание литературы, архитектуры, исторического и народного костюма Хагвердиев продемонстрировал в иллюстрациях к книжной серии «Сказки народов мира» (1996), выполненной по заказу Детского фонда, которым тогда руководил режиссер и художник Тарлан Горчу.