Культура
В Москве вышла книга немецко-швейцарского писателя Кристиана Крахта «Карта мира», одна из глав которой посвящена Баку.
Кристиан Крахт – самый раскрученный немецкий писатель так называемой новой волны, накрывшей Германию после падения Берлинской стены. Его ставший культовым роман Faserland в свое время поставил диагноз целому поколению европейской молодежи, помешанному на брендах, шопинге и здоровом образе жизни. Эта книга была переведена на все европейские языки и разошлась рекордными тиражами. Недоброжелательно настроенные критики язвили, что Крахт, сын генерального директора издательства «Аксель Шпрингер» и представитель немецкой золотой молодежи, использовал «административный ресурс» для раскрутки своих литературных талантов. Писатель ответил им романом «1979» – про революцию в Иране, который наделал много шума и стал не менее популярным. Сейчас Кристиан Крахт больше времени проводит в Буэнос-Айресе, чем в Берлине, и вообще много разъезжает по миру, выполняя заказы газеты Welt am Sonntag, которая еженедельно публикует его колонки про путешествия. Результатом этого сотрудничества стала книга эссе «Карта мира».
Крахт приезжал в Азербайджан только раз – в конце 1990-х. Как-то изучая расписание авиакомпании Lufthansa, он наткнулся на рейс Франкфурт–Баку, который выполнялся три раза в неделю. Немного покопавшись в справочниках, писатель обнаружил, что самолеты British Airways, KLM и Swiss Air Lines летают в Баку едва ли не каждый день. «Тем не менее широкой публике об этом городе ничего не известно. Путеводителей по Кавказу в специализированных книжных магазинах днем с огнем не сыщешь… Что ж, мне сразу захотелось туда поехать, причем немедленно». Баку в его представлении – город, где заложили основы своего состояния династии Нобелей и Ротшильдов. Город, который в начале ХХ века обеспечивал нефтью половину земного шара. «Стоит только подумать о нем, как переносишься в иное, мифическое пространство…»
Впрочем, реальность оказалась много богаче романтических представлений. Крахт – непревзойденный мастер ироничного репортажа. Он живо и смешно рассказывает о том, как оказался в бакинском отеле «Интурист», где горничная свободно изъяснялась по-немецки, но не могла помочь ему в решении простых бытовых проблем. Дословно цитирует абсурдные телефонные переговоры с представителем немецкого посольства, который в ответ на просьбу организовать поездку на нефтяные вышки предложил устроить интервью с президентом йогуртовой компании. Крахт исходил пешком весь город, чтобы убедиться: «Баку – самый овеваемый ветрами город мира, в этом смысле он затмевает даже Чикаго. Фасады эпохи классицизма чередовались с другими – в стиле модерн. Город выглядел так, как если бы его нарисовал Де Кирико».
Баку напоминает Крахту то Канны, то Стамбул. В конце концов он знакомится с немцем по имени Том, который много лет назад приехал в Баку со своей подругой, да так и не смог уехать, влюбившись в этот ветреный город, пахнущий нефтью. Вместе с этим странным человеком и его «Харлей-Дэвидсоном» Крахт исколесил весь Баку, встречаясь с местными чудаками, чтобы потом подробно описать особенности вкуса бакинских помидоров, нюансы национального характера и даже идентифицировать музыкальные хиты, которые звучали из бакинских киосков в 1998 году, а завершить свое эссе неожиданным геополитическим выводом: «Баку с его нефтью – залог хрупкого равновесия между Востоком и Западом».
