Сарабский оказался очень худым и сильно смущающимся молодым человеком, до сих пор явно не привыкшим к новому статусу. «Я так до конца и не понял, как это все произошло», – рассказывает он, ежась от ветра в уличной чайхане на приморском Бульваре. С утра объявили штормовое предупреждение, и кажется, что джазовую надежду Баку сейчас сдует вместе с чайником. «Музыканты на конкурсе все были намного старше меня, – продолжает Исфар. – Все очень подготовленные. Я тоже готовился, конечно, но на сцене от волнения теряется процентов 20 или 30, ничего не поделаешь. Вышел, сыграл как мог, и вдруг – первое место, Чучо Вальдес пожимает мне руку... Ну а потом началось – интервью, планы разные. Сейчас готовим альбом в Европе, потом тур – концерты в Испании, Швейцарии, Германии».

О себе Исфар говорит не слишком охотно: ну да, с детства в музыке, семья музыкальная, прадедушка – Гусейнкули Сарабский, легендарный оперный певец и композитор, исполнитель партии Меджнуна в опере «Лейли и Меджнун». Вместо игрушек были пластинки, вместо телевизора – виниловый проигрыватель. Слушал Диззи Гиллеспи, Майлза Дэвиса. Потом – музыкальная школа, этюды, упражнения: как и многие бакинские джазмены, Исфар убежден, что, в сущности, весь джаз вырос из Баха. Кончилось все бесконечным прослушиванием Брэда Мелдау и Билла Эванса и частыми поездками в Москву – готовиться к Монтрё ему помогали известные педагоги Михаил и Яков Окуни. Теперь же Исфар всерьез раздумывает насчет европейской карьеры: для нее есть все шансы.