ЛичностиНа углу Бешмяртебе, где трамвай с Шамахинки сворачивал к Сабунчинскому вокзалу, в сквере через дорогу была чайхана с огромным самоваром, топившимся дровами. Под стать ему был чайчи, по-русски чайханщик, Парвиз – большой, веселый, громогласный.
«Бакинская чайхана, как дружба, понятие круглосуточное. Атмосфера чайханы неторопливая, располагающая к долгим беседам и вниманью мудрости аксакалов»
То была самая первая моя чайхана – восьмилетним меня повел туда папа. В честь моего дебюта Парвиз выступил с номером: вдруг возник перед нашим столиком, держа на каждой ладони пирамидку из шести полных горячим чаем стаканчиков – армуды. Восторг! Я захлопал. Папа снял с рук улыбающегося Парвиза верхние стаканчики. С тех пор и осталось радостно-цирковое ощущение чайханы, где к ароматному напитку полагаются еще разные варенья, халва-пахлава и прочие восточные слабости.
Была середина прошлого века. Возможно, я застал последних тогда сазанде и ханенде, которые играли и пели в бакинских чайханах. Оживший стоп-кадр: кеманчист делает первое движение смычком; отзывается тар; ханенде начинает мугам, выпевая слова газели в обтянутый прозрачной рыбьей кожей бубен – деф. Видим завсегдатаев – чайхоров. Прихлебывая мехмери («бархатный»), он же – пюрренги («красный»), или особый хоруз гуйругу («хвост петуха»), они под мугамы погружались в состояние, близкое к медитативному. Наиболее адекватно оно определяется глаголом «уймаг», имеющим в тюркских языках много смысловых оттенков, обозначающих и сон, и хмель. Но в чайханах пьют только чай и ничего крепче чая! Вспомним, что писал Сергей Есенин:
Сам чайханщик с круглыми плечами, Чтобы славилась пред русским чайхана, Угощает меня красным чаем Вместо крепкой водки и вина.
Происходило это, между прочим, именно в Баку, а не в Персии, где поэт никогда не бывал, хотя, по преданию, вначале был убежден, что находится именно там. Потому что не тот напиток употреблял. В чайхане атмосфера всегда трезвая как стеклышко. И в то же время как бы созерцательно-отрешенная от кипящей в двух шагах суеты мегаполиса. Здесь, по словам Честертона, «пьют вино вечерних разговоров». А также утренних, дневных, ночных, нередко перетекающих снова в утренние. Как, например, в чайхане «Дом поэзии Вахида». Чайханщик Рафаэль – ходячая поэтическая энциклопедия, таких здесь речей наслушался за десять с лишним лет!
Бакинская чайхана, как дружба, понятие круглосуточное. Атмосферу любой бакинской чайханы эти свойства и определяют – дружественность, открытость общению, сораздумью, человеческой солидарности. Московские журналисты любят называть ее клубом. Можно и так. Но клуб – все-таки европейского корня. А чайхана – это Восток, рубаи и газели, умыкание невест и суфии, халва и полуденный намаз. Атмосфера чайханы очень восточная, неторопливая, располагающая к долгим беседам и вниманью мудрости аксакалов. Если уж определять общественный ее статус, я бы сказал – «национальное собрание».
Бакинская чайхана – оплот самого изначального и естественного демократизма. И обсуждаются здесь вещи судьбоносные. Разговор о поощрительной улыбке черноокой Айнур и в связи с этим шансах Вагифа на свадьбу вдруг незаметно переходит к значению последней резолюции Генеральной Ассамблеи ООН для судьбы родины, чтобы вскорости свернуть к предпочтительности цвета «мокрый асфальт» для некоторых марок автомобилей…
Однако посещение чайханы не обязательно предполагает коллективность. Она располагает и к уединению, бывает у людей такая потребность. В этом смысле чайхана – место уникальное по способности обеспечить «публичное одиночество» отдельно взятому человеку. Никто не будет досаждать ему досужими разговорами, лезть в душу, требуя ответных откровений. Перед чайхором будут безмолвно сменяться чайники, пустые – полными, пока он не скажет «хватит». Потому что чайхана – это традиционное уважение к праву другой личности на суверенность.
В этом кардинальное отличие чайханы от, например, мюнхенских пивных, где уединиться невозможно физически. Рекой льется пиво, подогретое шнапсом, под хмельную раскачку горланятся песни, в разгоряченное действо вовлекаются все. Другая культура, европейская. В Азербайджане рекой льется чай, кстати, первое значение слова «чай» – «река».
Чай сопровождает азербайджанца от звонка до звонка. С утра и до ночи. Дома и в гостях. В будни и праздники. Когда рождается человек и когда он уходит. Чрезвычайно важна миссия чая в пору сватовства: если сватам его подадут сладким, значит, быть девушке невестой. Его пьют в летний зной, поскольку он гораздо лучше утоляет жажду, чем вода. Зимой, само собой, чтобы как следует согреться. Главный же повод для чаепития – сам чай!
Традиции чаепития в Азербайджане, в Баку много столетий. По Великому шелковому пути уже в раннее Средневековье везли сюда чай из Китая. Потом бакинский чайный бизнес крепко прибрали к рукам «молтаны» – индийцы, активно продвигая на рынок терпкие, черные с красным оттенком сорта чая своей родины. Собственное чаеводство появилось в стране сравнительно недавно.
Впервые в Азербайджане небольшие чайные плантации дали урожай в конце XIX века. В 1932 году в Лянкяране был создан первый чаеводческий совхоз. Отрасль после распада Союза сильно пострадала, но сейчас положение выправляется. Азербайджан вновь становится крупным производителем чая. Сегодня в Баку самые востребованные сорта чая – свои, лянкяранские: «Экстра», «Букет Азербайджана» – а не индийские или цейлонские. Но за пределами Азербайджана они практически неизвестны.
…Чайники перед чайхором сменяются непрерывно. В народе говорят: «чай неди, сай неди», что примерно переводится так: «чего считать, если чай пьешь». И дальше: «чыхды беша, вур он беша» – «довел до пяти, умножай на пятнадцать!» Немало – 75 чайников выходит! Интересно, выдержат ли туляки чайное соревнование с бакинцами? Ведь в Баку чайхана – это еще и долгий процесс, в ней сидят, бывает, часов по пять и больше. Под десятки чайников. И колотый сахар, и варенья разные – из айвы и инжира, из белой черешни и грецкого ореха, пахлава и лимон дольками. Все это приносится и расставляется на столе торжественно-церемонно. Ибо, утверждал классик, «прекрасное должно быть величаво».
Возможно, полвека назад я действительно застал последних «музыкантов-народников», игравших в чайханах. Нет чайханщиков, подобных Парвизу. Многое изменилось. Неизменными остались культ чая и постоянно действующий феномен чайханы, атмосфера которой очень точно отражает душу азербайджанца, ее открытость миру и готовность к новым добрым встречам. Однажды в чайхане было сказано: жизнь украшают встречи и разлуки. Чайхана отдаляет разлуку.
Эй, чайчи, еще пару чайников!
