Более всего Николас Ильин известен благодаря своей деятельности в качестве представителя Фонда Гуггенхайма в Европе, куратора крупнейших музейных проектов последних 20 лет. Примерно этим господин Ильин занят и сейчас, разрабатывая музейную индустрию будущего; в этом качестве и был привлечен к работе над проектом музея современного искусства* в Баку.

Потомок русских эмигрантов первой волны, парижский уроженец, ныне франкфуртский житель, Николас Ильин может с полным правом зваться гражданином мира. За свою жизнь Николас Ильин – Ник, как знают этого жовиального здоровяка в Старом и Новом Свете, – успел перепробовать множество профессий. Перечень его занятий поражает не меньше географии: сегодня он на открытии выставки в Петербурге, завтра заседает в жюри московской премии, послезавтра следит за строительством нового музея в Эмиратах. Только через неделю у него появится свободное время, которое можно провести с семьей – например, на даче в Бретани. Последнее время он частый гость в столице Азербайджана.

БАКУ: В прошлом году вы представили свой проект музея современного искусства в Баку. Расскажите, что вас привело к этому.

НИКОЛАС ИЛЬИН: Было поручение Президента Ильхама Алиева. Мы встречались два года назад, и он нам поручил сделать то, что по-английски называется feasibility study: глубокое изучение всех параметров, которые влияют или могут повлиять на будущий музей. Это и туризм, и экономика, и законодательство. Речь шла о проекте международного музея современного искусства на манер Центра Помпиду, Тейт-модерн или музеев Фонда Гуггенхайма, где было бы представлено ультрасовременное искусство Европы и Америки, Дальнего Востока, России.

БАКУ: В каком состоянии работа сейчас?

Н.И.: Вместе с французским архитектором Жаном Нувелем мы создали архитектурный проект, представляющий развитие зоны бывшего порта – примерно 32 тысяч квадратных метров. Оттуда виден практически весь город – и весь город видел бы музей. Это очень амбициозный проект, экологически-культурная фантазия – назову его так. Двенадцатикилометровый променад, цепь маленьких островов, попутно мы хотели очистить воду акватории – предусмотрена система фильтров… Возможно, мы слишком забежали вперед, увязывая с проектом музея разные другие идеи, вроде Каспийской биеннале современного искусства. Мы сделали презентацию проекта, на которой присутствовала Первая леди страны Мехрибан Алиева. Конечная цель – утверждение Баку в роли культурной столицы всего Каспийского региона.

БАКУ: Вместе с Томасом Кренцем, почти 20 лет возглавлявшим музейную сеть Фонда Гуггенхайма, при котором появились филиалы в Бильбао и Берлине, вы ставите музейную индустрию буквально на поток. Это столь перспективный бизнес?

Н.И.: Да, музеи сейчас активно строятся по всему миру. Только в Америке ежегодно по два музея рождаются. Культура, в том числе изобразительное искусство, оказывается необходима человечеству, как солнце и вода. Без этого, наконец, жить скучно – особенно молодым людям, нуждающимся в новых впечатлениях, как организм нуждается в витаминах. А музей сегодня – это ведь не тот старый музей, где только картинки висят. Теперь это и воспитательные программы, и перформансы, и кино, и театр, и рестораны с магазинами. Коротко говоря, современный музей старается быть универсальным местом, где люди с удовольствием бы проводили свободное время и охотно тратили деньги на свой досуг. Например, нью-йоркский Метрополитен-музей открыл целую сеть своих магазинов, даже в Париже теперь можно найти филиал с полным ассортиментом: книги, дизайнерские объекты, ювелирные изделия... Подобная деятельность является серьезной частью прибыли любого музея на Западе.

Открытки из коллекции Николаса Ильина

БАКУ: Кто, кроме вас и Кренца, занимается подобным музейным проектированием?

Н.И.: Целая команда. В нее входят, например, сэр Норман Розенталь, 30 лет возглавлявший лондонскую Королевскую академию искусств. Или Джермано Челант, который параллельно возглавляет Фонд Прада в Милане…

БАКУ: Соединение современного искусства с модой всегда было ноу-хау куратора Челанта.

Н.И.: Это вообще очень актуальная тема. Ведь недаром группа люксовых брендов LVMH, куда, кроме заглавных Louis Vuitton, Moёt и Hennessy, входят такие марки, как Givenchy, Guerlain, Kenzo, сейчас строит центр современного искусства в пригороде Парижа, Булони. Недаром Louis Vuitton дает премии молодым художникам. Все, что связано с lifestyle, модой и искусством, сейчас перемешано. Недаром самая большая в Европе частная коллекция современного искусства принадлежит Франсуа Пино, владельцу марок Gucci, Yves Saint Laurent, Puma, Balenciaga и аукционного дома Christie’s. А российская Mercury Group, торгующая Patek Philippe, Rolex, Bvlgari, Tiffany & Co, Bentley, Ferrari, Maserati, владеющая московским ЦУМом и «Барвиха Luxury Village», приобретает аукционный дом Phillips de Pury. Что это показывает? Что современное искусство стало частью мира люкс.

БАКУ: Это для высшего класса. А для обычного человека?

Н.И.: Мы в Нью-Йорке проводили исследование, как изучение искусства влияет на школьников 7–14 лет, которые посещали музейные курсы. Так вот, в среднем за год у них повышалась успеваемость даже по предметам, совсем не связанным с искусством и вообще с гуманитарными дисциплинами, – например, по математике. То есть современное искусство элементарно развивает мозги. Оно не всем понятно, но когда ты им занимаешься, это инициирует развитие мышления. Или другой пример – Deutsche Bank, который, как известно, владеет самой крупной в мире корпоративной коллекцией современного искусства. Пятьдесят тысяч единиц хранения, любой музей может позавидовать! И они все это развешивают в переговорных залах, на рабочих местах, во всех своих филиалах, делают выставки… Потому что доказано: это стимулирует служащих, улучшает атмосферу.

БАКУ: Вы учитываете специфику места, где приходится работать? Бильбао, конечно, провинция, но все-таки европейская провинция. А как воспримут современное искусство в Баку?

Н.И.: Азербайджан в этом отношении сейчас активно развивается. И государственная поддержка весьма серьезна. Вот существует указ Президента создать музей современного искусства. Страна участвует в Венецианской биеннале. Недавно в Лондоне с огромным успехом прошел фестиваль искусств Buta, и его организаторы планируют провести подобное мероприятие в следующем году в Нью-Йорке. Какие-то шаги делаются постоянно.

БАКУ: Полагаете, Восток готов к принятию искусства, которое и на Западе-то порой встречается в штыки?

Н.И.: Почему нет? Вот пример – прекрасный музей классического исламского искусства в Дохе, в Катаре. Так они теперь строят там и музей современного искусства. В Шардже – своя маленькая, но абсолютно очаровательная биеннале современного искусства. В Бейруте много чего делается.

Открытки из коллекции Николаса Ильина

БАКУ: У каждого локального музея должна быть своя изюминка – то, ради чего поедут в Абу-Даби или в Баку.

Н.И.: Разумеется, но всякий раз эта изюминка заключается в связи привлекательной архитектуры с интересным контентом. Это и создает среду, где люди с удовольствием проводили бы досуг. Сейчас в Баку Заха Хадид уже почти закончила строить Культурный центр Гейдара Алиева; если еще и Жан Нувель возведет там музей, я полагаю, это сильно поспособствует развитию туризма. Что, в свою очередь, весьма повлияет на имидж страны в целом. Культура вообще лучший способ пиара для государства. Что в газетах пишут – это одно, а когда ты сам приезжаешь и общаешься с местным населением – это совсем другое. Визитная карточка – лучше не придумаешь.

БАКУ: Чем вы планировали наполнять будущий музей?

Н.И.: Что-то будет приобретаться на государственный кошт. Не все сразу. В Бильбао, например, в течение десяти лет покупали ежегодно на десять миллионов евро – это достаточно скромная сумма. Зато теперь есть собрание, которое наполняет весь музей. Но кроме приобретений и разных образовательных программ важная часть – сменные, текущие выставки. Местные кураторы должны приспосабливать выставочную программу к культурным традициям страны. Потому что абстрактный, чистый импорт культуры совсем не так интересен, как адаптирование под местные вкусы. Вообще я считаю, что главное в этом деле все же не деньги, а толковые люди вокруг.

БАКУ: Кроме проекта музея, какие-нибудь интересы связывают вас с Баку? Говорят, у вас бакинские корни.

Н.И.: Нет-нет, у меня мама из Петрограда, отец – киевский профессор, сам я родился в Париже. Хотя в следующей жизни наверняка выберу себе бакинскую красавицу-жену. В Баку стал бывать последние года три – из-за музейного проекта; ну и еще собираюсь издать в Америке книгу про старый Баку. Не coffee-table book, не для красоты – там информации будет много. Три автора, один из них фанат истории Баку, много писал по этой теме, в частности для лос-анджелесского журнала Azerbaijan International; непременно Фуад Ахундов, специалист по старой бакинской архитектуре; и еще один нью-йоркский профессор, он даст общий контекст истории страны и города. Ну а я предисловие напишу и ограничусь началом ХХ века, до 20-х годов примерно – для меня это самый интересный период. Материалы уже собраны, иллюстрации тоже – я за последнее время собрал приличную коллекцию старых бакинских открыток.

БАКУ: Часто бываете в азербайджанской столице?

Н.И.: За последние три года – раз пятнадцать. Уже не только для работы, но и для удовольствия. Кайф ловить просто. Замечательные рестораны; бакинская кухня – вообще наслаждение. Я в любой стране, где бы ни оказался, обязательно иду на рынок; так вот, говорю вам, бакинский рынок – это что-то особенное. Одни помидоры чего стоят, целая легенда! Все приезды в Баку заканчиваются тем, что в основном наслаждаешься не городом, а общением с друзьями, у меня их здесь уже довольно много. Легко могу провести неделю, и ни один час не будет скучным. Единственное – дефицит сна.

БАКУ: Указ Президента о создании музея – это, конечно, хорошо, но настоящий, живой интерес к современному искусству им не вызовешь. Есть ли такой интерес в Азербайджане – как у широкой публики, так и у коллекционеров?

Н.И.: Коллекционеры есть, я лично знаю некоторых – и в Азербайджане, и в Великобритании, США, Франции, Швейцарии. Есть в Баку продвинутые молодые люди.

БАКУ: Последние годы вы занимаетесь в том числе выставками российского современного искусства – например, в рамках филиала Art Basel в Майами. Художники после этого получают хорошую прессу, продажи… Могли бы повторить то же самое с современными художниками Азербайджана?

Н.И.: Почему нет? Современное азербайджанское искусство, конечно, более традиционалистское, завязанное на местных вкусах и предпочтениях. Но всегда и везде находились смелые люди, независимые личности, готовые продвигать даже пугающую для традиционного вкуса эстетику. Вспомнить хотя бы Джавада Мирджавадова – одного из лучших художников своего времени, радикального, авторитетного. Музей изобразительного искусства в Баку приобрел восемь или десять важных его холстов.

БАКУ: Когда вы последний раз были в Баку?

Н.И.: Этим летом, в июле.

БАКУ: В самую жару?

Н.И.: После Эмиратов бакинское лето – ну чистый парадиз.

Открытки из коллекции Николаса Ильина

*Весной прошлого года в Баку открылся Музей современного искусства, в основе коллекции которого национальная живопись и скульптура; здесь имеется в виду международный проект.